Что примечательно — он вел машину сам. Я, когда это заметил, хотел было спросить, куда подевался шофер, что привез нас сюда, но не стал. Какая разница, по сути? Главное — обратно едем.
— Так с умными людьми как пообщаешься, сразу о разных тонких материях думать начинаешь, — объяснил я, зевнув. — Растешь над собой духовно.
— Хлебнешь? — Валяев достал откуда-то, по-моему, из-под полы, бутылку коньяку.
— Давай, — не стал отказываться я. — Со стола прихватил?
— Ага, — Валяев вынул из бутылки пробку, понюхал содержимое и сделал глоток. — Вещь!
Я принял у него емкость, посмотрел на Танюшу, которая замотала головой, давая мне понять, что ни малейшего желания присоединяться к нам она не имеет. Ну и ладно, была бы честь предложена.
Коньяк, надо отметить — превосходный, мягко стукнул в виски и глаза почти сразу начали слипаться.
Я сну противиться и не собирался, отдал бутылку Валяеву, сомкнул веки и провалился в черноту.
Разбудил меня деликатный стук в дверь и голос Танюши:
— Харитон Юрьевич. Харито-о-он Юрьевич! Мы… Вы завтрак поспите.
Я открыл глаза и сразу отметил то, что пробудился в номере отеля. Интересно. Ничего не помню — ни как мы приехали, ни как добрался сюда. Вряд ли меня кто-то нес, а потом раздевал, не того калибра моя персона. Надо полагать, я все сделал сам. Но не помню ничего. Абсолютно. Как отрезало.
Нет, и вечер, и ночь в памяти остались, такое захочешь забыть — не сможешь. Из всего, что я повидал за последние полгода, это, пожалуй, одно из самых ярких приключений, в которых мне довелось участвовать. Чего только стоят все те люди, что я нынче ночью видел. Впрочем — люди ли? С другой стороны — кто же еще? Ну да, имелся в том, чему я стал свидетелем, некий налет мистицизма, но, как и всегда бывает с радеоновскими странностями, напрямую ничего сказать нельзя. Точнее — нет прямых улик того, что произошедшее вышло за грани тварного мира. Да и чего, собственно, такого я видел? Странных гардеробщиков, которые более всего напоминали не людей, а гномов или каких-нибудь дварфов? Странных гостей, которые называют Лондон Лондиниумом и одеты в стиле "бурлеск"? Так я на приемах, которые по долгу службы посещал, и не с таким сталкивался. Наши селебрити, когда "кокса" нюхнут, эдакие вещи вытворяют, так свое сознание расширяют, что даже мне иногда страшно становится. А уж мне есть с чем сравнивать.
Что еще? Странный танец? Снова не показатель. В турецких отелях подобное каждый час отплясывают. "Арам-зам-зам, гули-гули". Ну не подобное, согласен. И тем не менее.
Единственное — развалины замка. Вот очень хочется себя опять обмануть, и вышло бы у меня это, если бы не они.
Да и снова танец этот… Чего с самим собой лукавить? Сдается мне, что Зимин с Валяевым от чего-то очень нехорошего нас с Танюшей уберегли, когда из зала увели. Я ведь помню этот стук в висках и невероятное желание оказаться в первых рядах, захватившее меня всего. Зачем мне туда было нужно? Почему большинство гостей стояло на месте, топало и хлопало, а я, Танюша и еще несколько человек так рвались вперед? Чем мы отличались от остальных? Тем, что мы…
— Харито-о-о-он Юрьевич! — жалобно вздохнула за дверью Танюша. — Вы спите, да? С вами все хорошо?
— Все хорошо, дитя, — сообщил ей я и спустил ноги с кровати на пол. — По крайней мере, мне так кажется. Руки-ноги на месте, голова не болит.
Я натянул штаны, рубашку и открыл дверь.
— Ой! — щеки Танюши слегка порозовели. — Я вас все-таки разбудила?
— И правильно сделала, — я понял, что ее смутило, и застегнул пару пуговиц на рубашке. — Да что ты, в самом деле, голых пупков не видела? Не надоело тебе стесняться?
— Видела, — неуверенно сказала Танюша. — Но мы не настолько знакомы…
— После нынешней ночи мы почти родственники, — заметил я. — Ладно, постой тут, подожди еще пару минут.
Сунув ноги в тапочки, я поспешно зашлепал по коридору. Дело в том, что этот отель, он хоть и поражал богатством отделки, но имел одну неприятную деталь — уборных в номерах тут не было.
На завтрак мы все-таки не опоздали, хотя Зимин с Валяевым нас и опередили. Вот интересно — как им это удалось? Живем мы на одном этаже, по соседству, но Танюша в коридоре их не видела, хотя времени там провела изрядно. Тем не менее — вон они сидят, кушают омлет с ветчиной, похрустывают тостами и о чем-то переговариваются.
— Привет, — помахал вилкой Валяев. — Садитесь, мы вас уже заждались. Кельнер, дай-ка нашим друзьям по двойной порции омлета, да по паре-тройке сосисок на тарелку кинь. И еще пару тарелок с мясным ассорти на стол поставь, они не лишние будут.
Молодой человек в белоснежной сорочке, при бабочке и в фартуке официанта кивнул и посмотрел на нас.
— Что будете пить? — с сильнейшим акцентом, но зато по-русски спросил он у нас.
— Хорошо бы кофе, — пискнула Танюша. — Черный и без сахара.
— А мне чайку покрепче, с лимоном, — добавил я. — И еще — тут курить можно?
Официант молча показал на стол, где стояла пепельница. Мол — если она есть, то, значит, можно.
