— Вы же сами упоминали про бремя профессии, — взялся я за бутылку. — Она накладывает отпечаток намертво, ваша правда. В том числе приучает и к тому, что сначала надо выяснить все, а только после этого выносить суждение. Так что там про Маринку нарассказывали? Уверен, враки все, но тем не менее?
— Мы поладим, — уверенно сказал Старик. — Только постарайся все-таки обойтись без необдуманных поступков, не дай эмоциям в ненужный момент победить рассудок.
Он взялся за колокольчик, стоящий на столе, который я даже сначала и не приметил, и позвонил в него.
Секундой позже в кабинет заглянул длинноволосый юноша в сюртуке. Именно — в сюртуке, как в фильмах про девятнадцатый век.
— Что там Отто, не собирается он речь произносить? — спросил у него Старик, берясь за бокал.
— Никак нет, — ответил юноша. — Ваш брат все еще работает с бумагами, из кабинета не выходил.
— Вот так всегда, — пожаловался мне Старик. — Назовет гостей, а сам сидит, зарывшись в свои архивы. И вроде как так и надо — у него свои дела, у остальных праздник. Добро еще, что все привыкли к этим его привычкам, а то хоть от стыда сгорай. Лет пять назад так и не вышел к гостям, пришлось мне самому за него слова благодарности произносить и подарки принимать.
— Так брат же, — пожал плечами я, наливая и себе коньяку. — Куда деваться?
— Мы не родные братья, — пояснил Старик. — Тут связь другого рода, духовная, если можно так сказать. Хотя — подобное родство, на мой взгляд, значит куда больше, чем кровное. Брата по духу ты выбираешь сам, и потому он тебе всегда несоизмеримо ближе, чем те, кто всего лишь родились твоими родственниками по воле судьбы. У меня есть и родные братья, так я с ними уже невесть сколько времени не виделся. И не стремлюсь к этой встрече.
— Жизнь, — неопределенно произнес я. Что-то сказать надо было, а что — непонятно. Это слово подходило больше других.
— Ладно, друг мой, — Старик вытянул руку с бокалом, я, поняв, что от меня требуется, тут же звякнул об него своим. — Прозт!
Мы выпили.
— Еще одна просьба, — Старик снова затянулся сигарой. — Найди наших общих друзей и скажи, что я их зову.
— А Марину? — уточнил я.
— Я достаточно четко сформулировал свою просьбу, — даже не глянул на меня Старик. — Густав, после того как мастер Харитон найдет моих мальчиков, проводи их ко мне.
— Как скажете, светлейший, — отозвался длинноволосый юноша.
— Так я пошел? — уточнил я у Старика, размышляя, сказать ему "всего доброго" или пока не прощаться?
— Постой, — остановил он меня. — Запамятовал совсем, что хотел уточнить у тебя один момент, и заранее извиняюсь за то, что вторгаюсь в несколько интимную сферу. Скажи, вот это юное создание, Татьяна, она кто? На этот раз мне бы хотелось получить более точный ответ, нежели прозвучал в общей зале. Имеется в виду — ты приблизил её к себе в каком качестве? Надеюсь, не как замену Виктории? Просто, на мой взгляд, это было бы неразумно. Насколько я помню, твоя избранница в высшей степени достойная особа, о которой любой мужчина может только мечтать. Я понимаю твой интерес к этой юной красавице, они будят в нас давно забытые чувства, горячат остывающую кровь, но все же…
— И в мыслях не было! — замахал руками я. — Что вы! Она же совсем дите еще. Просто ее Маринка с собой привезла как переводчицу, а сама куда-то смылась. Ну не бросать же девчонку одну? Да еще этот дядюшка Эверт…
— Дядюшка? — удивленно вскинул брови Старик.
— Макс сказал, что так они его называли в детстве, — пояснил я. — Точнее — этот Эверт велел им так себя называть.
— Правда? — Старик усмехнулся. — Велел? Всего-то помощник камердинера, а сколько амбиций. Причем неподкрепленных ничем. Н-да. А что до Татьяны — теперь ситуация мне предельно ясна. Хотя где-то я бы тебя понял, как мужчина, нам нужны приключения, главное не забывать о том, что они должны своевременно заканчиваться. Все, иди и найди этих двух балбесов. Густав, задержись на секунду.
Я вышел из комнаты и вытер пот, выступивший на лбу, а после засунул руку под пиджак. Рубашка промокла насквозь, я словно под дождем прогулялся.
Не дожидаясь порученца Старика, я направился туда, где веселился народ. Вот тоже поручение, где мне их там искать?
В зале за время моего отсутствия ничего не изменилось — народ общался и танцевал, музыка играла, официанты с подносами грациозно изгибались, чтобы кого ненароком не задеть. Было шумно и весело.
Сначала я отыскал Валяева, за одним из столов он выпивал в компании трех личностей совершенно маргинального вида, даже старомодные фраки не могли облагородить лица его собутыльников.
— И тогда бритвой ему по глазам! — орал один из них, невероятно волосатый верзила, махая куриной ножкой, зажатой в огромной лапище. — Так и брызнуло в разные стороны!!!
Одежда при каждом его движении потрескивала, возникало ощущение, что вот-вот и она разъедется по швам.
— Что ты врешь! — возражал ему другой, не менее дюжий собеседник. — Не знаешь, так и не говори. Его вздернули в Лондиниуме, как это и водится в таких случаях.
