Кстати. Надо бы устроить небольшое шоу, что ли? Явление богини народу, или чудо какое она пусть сотворит. Не просто так, ясное дело, а, например, по поводу открытия храма. Чтобы мои сокланы, да и все остальные игроки, осевшие в Пограничье, поняли, что Тиамат это не просто так, что она реально крута и может это доказать не словом, но делом.
В следующий раз как к ней наведаюсь, непременно об этом попрошу.
О как. Это интересно.
Я тут же снова подумал о Тиамат, потом еще раз, и еще раз. Потом представил ее голенькой. Потом на всякий случай назвал в мыслях "мамкой родной".
Увы и ах, больше мне ничего не выдали. Как видно, оцениваются только бескорыстные мысли.
И еще — а почему "ловкость"? Это намек? Или просто рандом?
Размышляя на эту тему, я наконец-то добрел до королевского дворца, взобрался вверх по лестнице и был остановлен высоченным гэльтом, владельцем на редкость пестрого одеяния и невероятно красного носа. Он и еще трое его соплеменников стояли на страже у дверей, ведущих внутрь
— Куда? — спросил он у меня и свирепо выпятил челюсть вперед.
— Туда, — немного удивленно ответил ему я. — А чего?
— Тут королевский дворец, — объяснил мне гэльт. — Нечего разным всяким по его коридорам шататься. Вали отсюда.
Вот сейчас не понял. Это как так? Сроду у меня проблем не было с тем, чтобы внутрь попасть. Ну кроме самого первого раза, когда я за денежку на малый прием проник.
— Мне можно, — попробовал объяснить гэльту я положение вещей. Ну не драться же мне с ним? Тем более что здесь подобное запрещено. — Я там давно свой, меня королева знает, и принц тоже. И командир ваш, Бран.
— Я тебя тоже знаю, — хрипло заявил гэльт. — Ты Линдс-Лохен. И внутрь тебе не пройти.
— Родрик, ты бы того, полегче, — посоветовал красноносому один из его соратников. — Он и вправду с королевой на короткой ноге. Не так, как наш предводитель, но все же.
— Линдс-Лохены — ублюдки! — рыкнул Родрик, и со скрежетом вытащил меч из ножен. — Их место в помойной яме!
А чего происходит-то?
В этот миг на красноносого навалились трое других стражей, отобрали у него меч и начали крутить руки. Родрик вырывался, орал как заполошный, злобно сопел и даже плюнул в меня.
— Иди уже, — посоветовал мне один из гэльтов, выкручивая руки соплеменнику. — Пока до смертоубийства не дошло.
— Да у меня и в мыслях не было никого убивать, — заверил его я. — Скажите, уважаемый, а чего он так взбеленился?
— Родрик родом из клана Мак-Линн, — объяснил мне тот. — Дункан Мак-Линн был его двоюродным братом.
— Ублюдки! — сипел красноносый, напрягая мышцы и пытаясь вырваться. — Всем кровь пущу! Всех перережу!!!
Интересно, это он о моем клане или о своих приятелях говорит?
— Дункан Мак-Линн, — я почесал затылок. — А-а-а-а-а! Дункан Бешеный! Это я ему голову с плеч снес, когда мы замок у поганца Кэннора отбивали!
Родрик замычал от накатившей новой волны гнева и чуть не вырвался из дружеских рук, еле удержавших его.
— Да иди уже! — заорал один из гэльтов. — Не доводи до греха!
Я не стал спорить и вошел внутрь. Можно было бы этого красавца подрезать, но — зачем? Еще штраф какой выкатят. Опять же — расстались мы с королевой Анной по-доброму, но кто знает, что изменилось за это время? Она как море, никогда не знаешь, чего от нее ждать.
Впрочем, беспокоился я зря. Анны, как и Брана, во дворце не оказалось. Как выяснилось, они еще пару дней назад с малым отрядом отбыли в неизвестном направлении, это я выяснил у первой попавшейся мне на пути служанки, встреченной в коридоре. Куда именно отправилась эта сладкая парочка, она, увы, не знала. А жаль.
Зато принц был на месте. Собственно, его за себя Анна и оставила. Так сказать — практикум устроила, испытание властью. Пусть даже и против воли самого испытуемого.
Вайлериус сидел на троне в малом зале для приемов, слушал какого-то мордатого торговца, излагавшего душераздирающую историю о том, как его обманул деловой партнер, и откровенно скучал.
— Хейген! — он заулыбался, увидев меня и поднялся с трона. — Вот это сюрприз! Так, уважаемый, я вас понял, оформите свою жалобу в письменном виде и подайте ее в канцелярию. Она будет рассмотрена в установленные законом сроки.
— И подать заплатите, — подал голос некий господин, примостившийся на стуле у стены, невысокий и какой-то безликий. В смысле — более типическое лицо, чем у него, еще поискать надо. — Три золотых.
— Как же это? — забормотал торговец. — Меня обманули, и я же плати? И это законы? Не-е-ет, давайте разбираться! Что за произвол? Что за судебная тягомотина? Я так скоро перестану вовсе… Все перестану!
