– Когда будешь петь смотри только на господина Идоменея. Он никогда раньше не видел и не слышал тебя. Ты красавица Эгла, запомни это, ни одна из присутствующих девушек тебе не ровня. Вон посмотри на неё, – она кивнула в сторону Кобылки, которая спустила с плеч накидку, чтобы мужчина мог любоваться её грудью, – знаешь почему её так прозвали? У неё длинное лицо и лошадиные зубы, чтобы скрыть свой недостаток она никогда не улыбается…
– Зато она блондинка, – возразила Эгла, – тебе ли не знать, как наши мужчины падки на светловолосых.
Майя ничего не успела ответить подруге, выступление акробатов закончилось, мужчины вернулись в комнату, а девушки остались среди гостей. Когда Эгла запела, Майя закрыла глаза и до боли стиснула зубы. То ли от волнения, то ли по забывчивости, Эгла начала петь не с той строфы. Неудачное начало сломало ритм песни и певице пришлось торопиться, чтобы пропеть все слова, а затем наоборот, делать длительные паузы. По совету подруги Эгла вся обратилась в сторону апоклинтры, где возлежал гость из Прекрасной Гавани, она даже протягивала к нему руки во время выступления, но к досаде подруг, Кобылка всё время склонялась к Идоменею загораживая собой выступавшую. Голос Эглы тоже не звучал так звонко, как прежде, он стал хрипловатым и ломким, ей не хватало дыхания, чтобы довести руладу до конца. Майя оглядела зал, некоторые гости из вежливости следили за выступлением, но большинство, не услышав ничего замечательного предпочли беседовать в ожидании следующего артиста. Какой позор! Майя даже не смела думать о том, что будет дальше… Эгла закончила петь, но присутствующие словно не заметили этого, ни одного одобрительного выкрика… И тут сердце Майи подпрыгнуло и бешено заколотилось – Идоменей подозвал Эглу к себе. Девушка поспешно бросилась к нему. «Слишком поспешно», – отметила про себя Майя. Она видела, как Эгла присев на пол рядом с ложем мужчины смотрела на него, снизу вверх, как щенок в ожидании лакомства. Майя вздохнула: «Эх, Эгла! Сколько раз я говорила – знай себе цену! Веди себя так словно у тебя толпа поклонников!» Идоменей улыбнулся, потрепал Эглу за щеку и протянул ей монетку… О, боги! Он принял её за ребёнка! И Эгла это поняла, смотрит на монетку с недоумением, а рядом Кобылка скалит лошадиные зубы в усмешке. Симпосиарх объявил следующий номер, в зал вбежало несколько девушек с бубнами в руках, они выстроились в ряд и подняв бубны над головой одновременно ударили в них, затем они отбили ритм ногами, на которых зазвенели колокольчики ножных браслетов. Движения музыкантш были так быстры, что звук бубнов и колокольчиков ни на мгновенье не прекращался, по залу пронёсся восхищённый гул. Тут Эгла словно опомнилась, она вскочила и отступив несколько шагов от ложа Идоменея принялась перед ним танцевать. У симпосиарха вытянулось лицо, он боязливо перевёл взгляд на Нектария, агонотет Ольвии стоял у стены закусив губу. Но увести нахалку нарушившую ход симпосия никто не решился, а разгорячённые вином гости ничего не поняли, решив, что танец часть выступления. Узкий кандис*, мешал движениям танцовщицы и Эгла расстегнула булавку, соединявшую его края. Когда девушка взмахивала руками борта кандиса расходились, открывая маленькую, круглой формы грудь с розово-ягодными сосками. Ритм ускорился и Эгла догадалась, что музыка вот-вот резко оборвётся, она закружилась, подол юбки взметнулся вверх, открыв стройные ноги девушки, её маленькие босые ступни переступали с неуловимой быстротой. Эгла рухнула на колени и в тот же момент утих звон бубнов и колокольчиков. Зал взорвался, но у Эглы не было сил радоваться, пот струился по спине, волосы взмокли, а сердце, казалось вот-вот выпрыгнет из груди. Симпосиарх хлопнул в ладоши, мальчики бросились наполнять килики гостей. Эгле не позволили остаться среди пирующих, Нектарий схватив девушку за руку вывел её из зала.
– Вот как вы выполняете уговор?! – Нектарий толкнул Эглу к Майе, едва они вошли в комнату.
– Господин агонотет, позвольте Эгле вернуться…
– Замолчи, – прошипел мужчина, – здесь только я говорю.
– Вы слышите? Они её зовут! – не унималась Майя.
– Нет! – мужчина топнул ногой, – Уговор был на одно выступление, чтобы сидеть с гостями нужно заплатить.
– Мы заплатим…
– Давай! – он вытянул руку, – Плати!
– После симпосия вернём вам долг и остальное…
– Нет, – покачал головой мужчина, – я беру только вперёд, научили…, – он недобро усмехнулся, – что касается долга, то твоя подружка его отработала. Деньги за её выступление я получил.
У Майи всё поплыло перед глазами, значит вот почему он согласился пригласить Эглу на симпосий, чтобы вернуть свои деньги, а что будет с ними дальше ему всё равно. Они расплатились с агонотетом, но теперь должны всей улице. Майя не смела поднять глаз на подругу, но та похоже ещё не пришла в себя после танца. Эгла стояла возле каменной колонны прижавшись к ней пылающей щекой.
– Значит вы нам ничего не заплатите?
