То-то вокруг него столько белых нитей… Да и понятно теперь почему его допустили к заклинанию стазиса — от того же эрда Мисмира — нашего главного целителя — его отделяет всего две ступени. Многим лекарем на целительском факультете даже в самых радужных снах не снилось получить эту ступень.
— Что-то…
— Я уверена, — вновь перебила я мужчину, и, обернувшись, смерила стоявшего всего в нескольких шагах от меня Руана тяжелым холодным взглядом. Пожалуй, никогда мой голос не звучал так официально и так спокойно, — что на Целительском тебя примут с радостью. Потому что я, как куратор вашей группы, считаю дальнейшее твое обучение на Темном факультете нецелесообразным и невозможным.
Руан на секунду удивленно замер, но почти тут же черты лица его стали жестче, зеленые глаза потемнели, заледенели. На секунду склонив голову в поклоне, он почти сразу же развернулся и стремительно ушел, так ничего и не сказав.
А я же… а я же разрыдалась, как самая обычная малолетняя девица. Глухо, с глубокими судорожными вздохами, со всхлипами. Съехала вниз по стене, запрокинула голову назад, глотая горькие, злые слезы.
— Да на что ты вообще надеялась? Что кому-то нужна?! — я яростно, остервенело ударила стену, словно пытаясь хоть так заглушить душевную боль, что тысячью иглами сейчас кололась внутри. И тут же зашипела, когда кольцо защемило кожу.
Кольцо!
— Жениться он решил, — зло прошептала, утирая слезы, и рванула украшение. Расплавить, растоптать, выкинуть! Артефакт рода? Так еще лучше! Только слаще будет его уничтожать.
Вот только… тонкий ободок сниматься не хотел. Он свободно крутился, легко перемещался, но, как я ни пыталась, снять его не могла. А уж пробовала я весьма и весьма усердно.
Не смогла мне помочь и Сельвиль. Девушка только покачала головой — вязь заклятия оказалась слишком мудреной, перекрученной.
— С ним довольно долго придется копаться, — озвучила свой неутешительный вердикт подруга. — Да и то я не уверена, что смогу. Но знаешь, — поспешила добавить она, увидев мое кислое лицо, — это плетение вполне безопасно. Я бы даже сказала, что это охранка. Но какая-то странная.
— Почему? — я взглянула на кольцо. Оно нисколько не изменилось с тех самых пор, как Руан надел его на мой палец: все так же чуть поблескивало серебро ободка, и все так же переливался всполохами зеленый камень. Разве что, в отличие от меня, магия к мужчине вернулась, отчего камень сейчас горел чуть ярче, чем обычно. И все, больше никаких внешних изменений. Вот только теперь оно абсолютно не желало сниматься! И угораздило же меня забыть его отдать. Так что теперь остается только гадать, что же за пакость активизировалась и молиться, чтобы Силь оказалась права. Потомку как пойти и потребовать у Эрударена, чтобы он забрал свой артефакт, мне мешала гордость.
— Ну не знаю, — задумчиво протянула девушка, — такое ощущение, что твоя защита — если это, конечно вообще защита — лишь косвенная задача. Побочная. Как… хм… — она постучала пальцами по столу, пытаясь подобрать аналогию. — Как если бы надо было донести в ведре воду от колодца в пустыне. Ведро само по себе абсолютно не нужно, но без него столь ценную воду не донесешь.
— Какая тогда основная?
— Какая? Не знаю, честно говоря, — развела руками подруга. — Мудреное оно.
Больше Сельвиль расспрашивать я не стала — вряд ли бы она еще что-то сейчас могла добавить. Кроме того, ей надо было уже собираться: этим вечером она и почти весь Целительский факультет отбывали в столицу. В Университете было решено оставить всего пару лекарей довольно небольшой силы — так, чисто мелкие раны залечить, переломы вправить, да срастить, но ничего серьезнее.
Даже эрд Мисмир уходил вместе со всеми. Его ректор хоть и с тяжелым сердцем и едва ли не со слышным скрипом, но отпустил, особенно после того, как стало известно, что принесенное мною зелье подействовало и Тилю стало лучше. Настолько лучше, что эрд посчитал, что сил оставшихся лекарей хватит, чтобы заживить раны. Правда, в случае ухудшения состояния, целитель сразу же собирался вернуться.
Собирался ли вместе с ними уходить Руан или нет — я не знала. Как, впрочем, и о том, последовал ли он моему совету — молодого мужчину я уже как пару дней в стенах факультета не встречала. Впрочем, я не слишком-то и куда выходила из своих комнат: меня отстранили от занятий до восстановления резерва. Потому как у старших курсов как раз началась практика, а идти в Пустошь без магии — чистое самоубийство. А у младших — зачетная неделя. И если у первого курса я устный зачет еще принять могла, то у второго, где уже нужны были магические навыки — нет.
Я самое прискорбное было то, что магия возвращаться не спешила. Даже самой малой крупицы за эти дни не вернулось. Нити упорно молчали и не желали показываться. Ведьмина сила тоже откликаться не желала. Не на шутку всполошившись, я даже сходила к эрду Мисмиру, но тот, тщательно меня обследовав, лишь покачал головой: все было в порядке, ничего не удерживало магию, — и посоветовал побольше отдыхать и есть.
