В моей власти, что он подчиняется мне, моим рукам, что он тянется за моими прикосновениями. Яростно, зло, желая вырваться и наказать зарвавшуюся ведьму, что заковала его в оковы и теперь дразнит, распаляет легкими касаниями и поцелуями, обещает, но не дает. И будь его воля, извивалась бы я сейчас уже под ним, кричала бы от стремительных, страстных ударов, которыми бы он вбивался в мое тело, даря наслаждение и наказывая за то, что играла с ним. Будь его воля, я не сидела бы просто так на его бедрах, а уже была бы пронизана его естеством. Впрочем, этого мне уже хотелось и самой: ощутить его внутри себя, заглушить ту тянущую, ноющую пустоту, унять сладкую боль, собравшуюся внизу живота. Хотелось жгуче, нестерпимо, так что я едва, слишком резко рванув, совладала со шнуровкой его штанов, вновь вызвав больше похожий на рык беспомощный стон мужчины. А потом, приподнявшись, откинулась назад и, закрыв глаза, мягко, осторожно опустилась, впуская его в себя, утверждая окончательно над ним свою власть, овладевая им… Но лишь на миг! Потому что в следующее мгновение сильные жесткие руки подхватили меня под бедра и слегка подбросили вверх, чтобы тут же вернуть обратно. Судорожно вздохнув, я распахнула глаза, чтобы встретиться с абсолютно ясным взглядом Руана, который со злой улыбкой сейчас и удерживал меня, задавая темп и заставляя хрипло стонать от нахлынувших ощущений.
Как он сумел освободиться?! А глаза… в них же не следа дурмана! И когда вокруг нас успела вспыхнуть огненная завеса, отделив нас от остального мира?
Впрочем, долго раздумывать над этими вопросами мне не дали — острый, резкий поцелуй вообще выбил все мысли из головы… Ну а после… наверное, зря я его дразнила: месть вырвавшегося на свободу мужчины была долгой, страшной, выматывающей, но такой сладкой. Мне не простили ни единого прикосновения, ни единого взгляда, ни единого движения в танце, заставив расплатиться за все. Но мне отчего-то это так понравилось… Понравилось видеть страсть в его глазах, понравилось слышать свое имя из его уст, понравилось чувствовать его прикосновения — бесстыдные, мучительно-сладкие, дурманящие, желанные; понравилось ощущать его внутри, быть наполненной им, сливаться с ним, ощущать единым целым…
Понравилось чувствовать себя желанной. Во всех смыслах.
И я ни одной секунды не жалела, что остановила кинжал.
— Виррин, — Ольха подобрала юбку и осторожно опустилась на край купели, в которой бил горячий источник и в котором я лежала, как в ванной, — как ты себя чувствуешь?
Меня привели сюда сразу после обряда: накинули на плечи плащ и почти что унесли, ничего не дав даже сказать. Впрочем, вряд ли я бы сказала бы что-то ценное: слишком вымоталась. Да и обряд, коим это действие и было, силы во имя Ночи-Хранительницы вытянул прилично.
— Пусто, — прислушавшись к себе, ответила я женщине. Вместе с кровью, что я принесла в жертву, ушла и магия, оставив внутри тянущую холодную пустоту. Туманящая голову и путающая мысли страсть схлынула, обнажив в душе неясную тревогу. Ушел и огонь из крови, уступив место тяжелой усталости и легкой саднящей боли внизу живота.
— Это нормально, — понимающе кивнула ведьма. — Чтобы получить силу, надо отдать все, что есть. До последней капли.
— Не люблю быть без магии, — я поморщилась, — чувствую себя голой…
Все же без магии я слишком уязвима. Вспомнить хотя бы тот случай в городе. Если бы не Эрударен…
— Ольха, скажи, а Руан…
— Руан?
— Тот мужчина… он где?
— Где? — задумчиво повторила женщина. От нее явно не укрылось то, что я периодически нет-нет, да поглядывала на тропинку, ведущую сюда, словно ждала кого-то увидеть. Вот только с ответом она почему-то медлила. — В другой купальне, — наконец, ответила она.
— Так я пойду… — я резко села, но мягко легшая на плечо рука не дала мне подняться.
— Не надо, Виррин. Не стоит. Ты устала…
— …Там и отдохну.
— И он не один.
— Не… — я запнулась, нахмурилась. Слова Ольхи больно резанули по горлу, сдавив.
— Он — красивый мужчина, многим понравился. Девушки посчитали, что ты уже получила свое. Так почему бы и им не попытать счастья?
Действительно, кто я ему. Мы не клялись друг другу ни в чем, ничего не обещали… Хотя может я зря себя сейчас накручиваю? Я невольно вновь взглянула на тропинку, что вела от купален к обрядовой поляне. Может, он отверг их?
— Он спрашивал обо мне? — тихо спросила я, сама не зная зачем.
Ольха молча взглянула на меня. Протянув руку, сняла с волос еловую иголочку.
— Когда вы с Сельвиль пришли, ты спросила о старших, — чуткие пальцы скользнули по волосам и я, закрыв глаза, вновь погрузилась в воду. Ведьма не ответила. Но почему-то вновь спрашивать мне не хотелось, и я малодушно ухватилась за новую тему. Лишь бы не думать.
— Там в сумке лежит рецепт. Я хотела спросить, может ли кто-то его сварить.
— Он настолько сложный? — я чуть приоткрыла глаза, когда услышала шорох ткани. Ольха отложила в сторону мою сумку и осторожно развернула лист. Читала она его на удивление долго, хотя в нем было не так уж и много.
