Так что, пока вокруг кипела жизнь: целители готовились к отбытию, младшие курсы лихорадочно искали конспекты и пытались за день выучить все и еще чуть-чуть сверху, а старшие, в преддверии практики, возбужденно собирали вещи для похода в Пустошь — я тенью слонялась по своим комнатам.
Я от этого было только хуже. Не занятая ничем, вынужденная бездельничать, я вновь и вновь возвращалась в мыслях к произошедшему. Мне надо было бы отвлечься, чуть притупить боль, притушить воспоминания, чтобы взглянуть на них по-другому, но заняться было почти что нечем.
Даже поговорить особо не с кем было: Сельвиль и ту втянули в организацию перехода, так что времени у нее почти не оставалось. Она едва-едва нашла полчаса перед отъездом, чтобы заскочить ко мне.
— Силь, — я позвала уже отворившую, чтобы уйти, дверь Силь, — тогда на шабаше. Ты же меня специально встречать пошла?
— Специально, — кивнула подруга. — Меня Верховная попросила.
— Зачем? Она не хотела, чтобы я что-то увидела?
— Не уверена, — вскинула на меня задумчивый взгляд Силь. — Скорее, чтобы ты не помешала.
— Чему? — удивленно вскинула я голову.
— Помнишь одно из любимых мест Верховной: плакучую иву у ручья? — я кивнула. Как ни помнить. Пожалуй, это было бы одно из первых мест, куда бы я заглянула в поисках ведьмы. — Так вот, она приказала туда отвести Руана. И после нашего разговора сама направилась туда же.
— Понятно, — протянула я. — Спасибо, Силь. И легкого тебе перехода.
— Спасибо, — благодарно кивнула девушка и, ободряюще и чуть виновато мне улыбнувшись, ушла собираться.
А через пару дней на факультете стало совсем тихо: старшие курсы вместе с большинством преподавателей ушли на практику, младшие, освобожденные на несколько дней, засели за конспекты и учебники перед промежуточными зачетами. Ушла и Сельвиль вместе с целителями.
Я же, не зная чем себя занять, буквально дневала и ночевала в тренировочном зале, постигая так и не постигнутую до конца за эти годы науку обращения с холодным оружием. А все потому, что конспекты к парам я уже все написала, все проверочные и контрольные работы чуть ли не на год вперед составила, все практические работы распланировала и теперь отчаянно скучала. Кроме того, тренировочный зал был едва ли не единственным местом, где герцог пока меня не додумался искать. Вероятно, он все же думал, что девушке не пристало размахивать железяками. И в его голове тренировочный зал и благородная леди никак не пересекались. К великому моему счастью.
И к великому моему огорчению, несмотря на то, что мужчина последовал моему совету и теперь исправно посещал едва ли не все занятия обоих групп, однако пока, похоже, никто из девушек не сумел его заинтересовать. Хотя, надо сказать, некоторые довольно настойчиво пробовали: ведь быть герцогиней — тоже весьма достойно. Тем более что лорд де Ансалар был молод, и довольно хорош собой.
Только вот мне разговаривать с лордом сейчас очень не хотелось. Как и держать оборону, пытаясь пресечь посягательства на свою свободу. Так что в моем отстранении был и некоторый плюс — я могла находиться где захочу и когда захочу, что пока мне позволяло успешно избегать встреч. Вот только надолго ли…
Я выполнила сложный, замысловатый пируэт, резким взмахом ударила мечом по манекену и тяжело вздохнула, когда пошедший не так меч выбило из уставшей руки. Звонко лязгнув по полу, он отлетел куда-то в угол и затерялся в полутьме. Этот элемент никогда мне хорошо не давался, а сейчас, когда я уже его повторяла в сотый раз, он вышел особенно неудачно.
Вскинув руку, я по привычке поманила было меч к себе, но тут же опустила ладонь: магия хоть и стала возвращаться, но так отвратительно медленно, что моих сил едва хватало на то, чтобы затеплить фитиль свечи. Даже о самой простой бытовой магии речи не шло, куда уж о чем-то более сложном.
Снова тяжело вздохнув — настроение и без того до этого бывшее весьма хмурым стало еще хуже — я поплелась за мечом. И даже почти нашла его, когда дверь в зал открылась и в щель просунулась рыжая вихрастая голова третьекурсника. Одного из самых молодых, кстати, в нашем Университете. У Микеля — так звали мальчишку — магия проснулась на редкость рано, так что к нам он попал в довольно юном возрасте — ему было всего десять лет, когда ректор подписал приказ о его зачислении. И своеобразный приговор многим преподавателям — Микель оказался очень проказливым и непоседливым. Даже сейчас, в свои тринадцать, он не сильно изменился.
— Магистр Наррей! — звонкий голос разнесся по всему залу. — Наконец-то я вас нашел!
— Здравствую, Микель, — устало отозвалась я, нашарив, наконец, меч.
— Фу-у, на силу отыскал. Вы здесь прячетесь от кого-то? — со всей непосредственностью поинтересовался рыжий. И тут же, не дав мне ответить, задал новый вопрос: — А правду говорят, что не вы у нас зачет будете принимать?
— Правду, — кивнула я в ответ то ли на первый вопрос, то ли на второй.
— Уф, как хорошо! — радостно выдохнул Микель.
— Зачет у вас принимать магистр Савьерн будет, — с усмешкой "обрадовала" я мальчишку.
