«…Нам удалось подобраться к конвою незамеченными. Очевидно, в стороне от основных трасс противник чувствовал себя в относительной безопасности и расслабился. Мы заранее распределили цели. Ведущий, обер-капитан Эрих Руктешель на URKB-15, взял крейсер; мы с Ойгеном Путгкамером, командиром URKB-105, выбрали по большому транспорту. На кораблях объявили трехминутную боевую готовность и выпустили гипербуи.
Йот-5 передала верные координаты и расчет траектории конвоя. Мы оказались на оптимальной дистанции для атаки. Однако когда наша эскадрилья вышла в юблихраум, то есть в обычное пространство, не все пошло гладко.
Только URKB-15 начал делать боевой разворот, как был обнаружен крейсером противника. Как потом выяснилось, конвой оказался смешанным: кроме американцев, там шли два русских судна, крейсер и транспорт, три канадских фрегата и еще два транспорта под флагом Юго-Восточного Союза. Крейсер был старым, поскольку Россия, как малая страна, в крупных конфликтах давно не участвовала и флот ее представлял собой кучу хлама. Так вот, эта груда ржавого железа просто не имела аппаратуры подпространственного обнаружения и современных дальнобойных средств поражения, зато в радиусе девяти-десяти мегаметров
Бедному Руктешелю не повезло. Он успел выпустить по крейсеру только одну торпеду, которая была тут же сбита, а потом в течение буквально нескольких секунд эти русские превратили его кораблик в кучу космической пыли. В который раз я поразился их варварству и вероломству. Ведь официально на тот момент Россия в войне не участвовала. Но эти дикари презрели нормы международного права и в упор расстреляли беззащитное суденышко!
Однако в ту секунду никто об этом не знал. Да и отвлекаться было некогда. Когда я увидел гигантский тихоходный транспорт в зоне поражения своих боевых систем, мною овладел настоящий охотничий азарт. Фрегаты сопровождения располагались слишком далеко, крейсер занимался тем, что разносил на атомы несчастного Эриха с его «Штрауссом», и у меня имелось достаточно времени, чтобы занять наиболее удобную позицию для атаки и выпустить фотонные торпеды.
— Залп! — скомандовал я, и Вилли Брауншвейгер, старший комендор, задействовал сенсоры пуска.
Мы стреляли почти в упор, с полумегаметра, я даже на краткий миг пожалел, что потратил драгоценные торпеды, а не расстрелял транспорт из лазеров и плутониевых пушек. Однако махина этих господ была настолько велика, что торпеды не разнесли ее в пыль, но все же сильно повредили.
Расстояние, повторяю, было минимальным. Я даже сумел визуально определить тип транспорта — «Мария», международный санитарно-пассажирский. Подобные корабли использовались Красным Крестом для перевозки людского контингента к местам постоянного пребывания во вновь основанных внутрисистемных колониях. Однако совершенно понятно, что во время войны под маской пресловутого Красного Креста может скрываться только хитроумный злонамеренный враг.
К счастью, в Академии штернваффе нас научили не быть наивными. Подобный транспорт мог нести в своем чреве до двадцати тысяч солдат противника. Ясно, что такой ущерб, причиненный нами врагу — или их союзнику, что несущественно, — явится дополнительной гарантией безопасности будущей Священной Галактической империи германской нации.
Для моих комендоров тоже нашлась работа. Когда из брюха вражеского транспорта стали вываливаться спасательные шлюпки, их тут же стали расстреливать из лазеров влет. Я даже улыбнулся — настолько это напоминало охоту на вальдшнепов. Мои ребята так увлеклись этим забавным занятием, что позабыли обо всем вокруг. Хорошо еще, что транспорты типа «Мария» не оснащены оборонительным вооружением, а не то можно было угодить под случайный выстрел.
Тем временем у Путткамера не все шло гладко. Атакованный им транспорт был почти мгновенно уничтожен — очевидно, одна из торпед попала в двигательный отсек.
У URKB-105 появился шанс атаковать еще одно судно противника. Однако Ойген замешкался со вторым залпом, и неприятельский корабль, сманеврировав, спрятался за два фрегата охранения.
К счастью, пропутешествовав таким образом, глупый американец (хотя потом оказалось, что японец) подставил себя под мои боевые системы. Японские пилоты, как известно, еще хуже американских. У меня оставались еще две торпеды, и обе я влепил ему прямо в дюзы.
Этот транспорт был поменьше, чем «Мария», и через полминуты от него мало что осталось. Я даже огорчился: было бы очень забавно снова пострелять по спасательным капсулам, которые разлетаются во все стороны при одном виде моего грозного корабля.
А тем временем противник атаковал бедного Ойгена. На его корабле были хорошие комендоры, и один из фрегатов противника вскоре разлетелся к клочья. Однако оставшиеся наседали на URKB-105, а тут еще и крейсер, эта ржавая посудина, приближался на дистанцию прямого выстрела из своих допотопных пушек.
