Марья Павловна упорно не двигалась из центра дивана, продолжая работать у стола и с ужасом ожидая, что тетка останется на ночь. Скрючившаяся на половине дивана тетка вздыхала и пыталась подпихнуть Марью Павловну пятками в штопанных чулках. Марью Павловну этим было не пронять. Это был момент, когда Марья Павловна была «плохая девочка». Марья Павловна отстаивала право единоличной собственности на свою крепость солдатом, решившим сражаться насмерть. И тетке пришлось вздохнуть, крякнуть, прокряхтеть чего-то, поднять тяжелое полное тело с дивана и удалиться в свой военный поселок.
С тех пор тетка Аня в комнате Марьи Павловны никогла не появлялась, почти не приезжала она и навестить сестру, квартиру, полную охочих поговорить соседей, покряхтеть с ними в жалобах на жизнь.
Марья Павловна жила как грешница, отказавшаяся раскаяться.
В той драгоценной комнате, которую Марья Павловна заполучила с таким трудом после смерти дядьки, Марья Павловна повесила огромный дядькин ковер, закрывая окончательно выем в толстой коридорной стене, на который со стороны коридора была навешена дверь. Так образовывался маленький пустой тамбур между ковром и дверью, оказавшийся в какой-то момент спасительным для Марьи Павловны.
Сделала это Марья Павловна в последней надежде заглушить звук терроризировавших ее шагов ближайшей соседки Евдокии. Марья Павловна боялась их слышать — звук евдокииных шагов, мягкой поступи с пришаркиванием, доводил Марью Павловну до иступленной ярости, которую некуда было выплеснуть, оставляя только давиться ею, ощущая как в голове накапливаются странные опасные пары, сдвигающие мозг куда-то вокруг самого себя. Марья Павловна ужасалась надвигающегося момента, когда предстояло услышать их опять, останавливающиеся у двери, нарочно? Евдокия опять подслушивала? Опять подглядывала в замочную скважину? Бессилие освободить себя от муки ожидания и раздражения доводило Марью Павловну до бессонницы.
К безвыходности добавилось открытие, что и толстенный ковер все равно пробивало шагами. Правда, Марья Павловна не всегда была уверена чьи именно эти шаги и испытывала от этого облегчение.
Однажды Марья Павловна в ярости выскочила в коридор, решив поймать ненавистную на месте преступления, замершую у ее, Марьи Павловны, двери. Но там никого не было. Марья Павловна, потрясенная, прислушивалась к потолку и полу, к их старым балкам — снизу или сверху пришли запутавшие ее звуки?
Марья Павловна взмолилась о приходе к ней знакомой, у которой была отдельная квартира. Небеса сжалились и знакомая навестила.
Марья Павловна плакалась ей: «Если мне нельзя будет сбежать отсюда на неделю, я сойду с ума».
Оказалось, что можно пожить у знакомой. Так Марья Павловна выиграла неделю отсрочки от грозного несчастья — помешательства.
Пастор сказал в Италии: «Ты в школе, Марья, Бог даровал тебе сверхчувствительность. Весь мир с тобой коммуникирует. Бог учит тебя. Чему он тебя учит?»
И еще пастор сказал ей: «Ты хочешь умереть, Марья? Ты просто хочешь домой к Богу. Мы все хотим домой, Марья. Учись. Теперь у тебя миллион возможностей».
Летом, на студенческие каникулы, безденежная Марья Павловна работала в тайге в геологических партиях. Марья Павловна выучилась охотиться на рябчиков, любя дикость этой жизни, ее вольницу.
По окончании работ, два дня ехали на лошадях и выехали из тайги.
И напились в деревянной гостинице у причалов пароходов на Красноярск.
Марье Павловне за два месяца в тайге давно хотелось выпить. Работягам хотелось выпить давно и сильно. Расслабиться мечталось Марье Павловне, убрать свой вечный контроль, как будто всегда и кто-то на тебя посягает.
Напились. Была драка. Марья Павловна взяла ружье и сказала пристававшему к ней рабочему Мишке: застрелю. Толик выпихнул Марью Павловну в коридор и дрался с разъяренным Мишкой. Работяга Толик дрался «за Марью Павловну», Мишка дрался «против». Стоя в коридоре, Марья Павловна начала трезветь от страха: могла убить.
Ночевала Марья Павловна в комнате у Толика с его невестой Наташкой. Наутро Толик сказал: «Тебе нельзя пить, Марья. Я кое-что заметил. Ох, нельзя тебе пить, Марья. Сопьешься. Опасно ты пьешь, я вижу. Обидят тебя. Тебе повезло, что я вчера рядом был. Я восемь лет в тюрьме провел за наркотики, мак разводил, и пил. Я знаю. Опасные у тебя симптомы. Я вышел из тюрьмы и сразу в экспедицию. Милиция мне так сказала: поезжай, Толик, в тайгу, охладись сначала. Ты хороший человек, Марья. Я рад был за тебя вчера драться, но я тебе скажу — не пей, будь осторожна. Не с твоим характером. Широкий ты человек, страстный».
Марья Павловна ходила с подбитым глазом.
Одиннадцать лет спустя, в Риме, Марья Павловна сказала полицейскому: застрелю. И не было рядом Толика защитить Марью Павловну.
