Пребывая в таких тягостных размышлениях и нерешительности, Иван захотел побывать в Травниках. Он и сам не понимал толком, для чего это ему было нужно. Будто какая-то неведомая сила тянула его в Травники… Впрочем, такое желание можно было понять. Как-никак именно из лагеря, расположенного в Травниках, он совершил побег. Что сталось с лагерем после прихода Красной армии? Куда подевались те, кто лагерь охранял, кто учил курсантов быть диверсантами и карателями? Куда подевались сами курсанты? Какая участь постигла лагерного коменданта Карла Унке?
Добраться из Люблина в Травники было делом несложным — расстояние между двумя городами не такое уж и большое. Никакой транспорт на регулярной основе между Люблином и Травниками не курсировал, но и это была не беда. Вполне можно было добраться и на перекладных. А где-то, может, пройти и пешком.
И Коломейцев в конце концов решился и добрался до Травников за два неполных дня. Конечно, без приключений и недоразумений не обошлось. Несколько раз его останавливали армейские патрули и проверяли у него документы. Документы хоть и были фальшивыми, но не вызвали у советских солдат никаких подозрений. К тому же за время пребывания в Люблине Иван вполне сносно научился говорить по-польски, так что никто и заподозрить не мог, что он не поляк.
Пока красноармейцы изучали его документы и задавали ему уточняющие вопросы, Иван смотрел на бойцов, и его душа тосковала. Это были советские бойцы, такие же, как когда-то и он сам, они сражались с фашистами — честно, не таясь, в их биографиях не было ни концлагерей, ни спецшколы, в которой готовили диверсантов и карателей… Ну ничего, ничего! Скоро и сам он тоже станет таким бойцом! Нет у него никакого особенного греха перед советской властью, а какие грехи все же есть, их советская власть непременно простит…
Травники были для Коломейцева неведомым городом. По сути, он никогда не был в этом городе, не разгуливал по его улицам и площадям, не любовался его видами. Лагерь был не в счет: лагерь — это не город. Но все же для начала Иван решил побывать в лагере, и это было по-своему резонно, потому что именно с лагерем у него были связаны все воспоминания о Травниках.
Лагерь оказался совсем не таким, каким его рассчитывал увидеть Иван. Лагерные ворота были открыты настежь и скрипели, хотя и ветра, казалось бы, никакого не было. Вокруг валялись всевозможные обломки и обрывки, притоптанные чьими-то ногами и придавленные автомобильными колесами. Людей видно не было, зато воронья вокруг кружило столько, что впору было удивляться. Целые черные галдящие тучи, то и дело переносившиеся с места на место!
На территорию лагеря Коломейцев заходить не стал — почему-то ему вдруг расхотелось это делать. Да и то сказать — что он там надеялся увидеть? С кем встретиться? Может, со своим недавним прошлым? Не хотелось Ивану встречаться со своим прошлым…
Коломейцев вернулся в город и стал бесцельно бродить по его улочкам. Впрочем, не сказать, что совсем бесцельно. Он бродил и размышлял. А что, если ему здесь, в Травниках, встретиться с представителями новой власти? Лучше всего, конечно, с кем-нибудь из Красной армии. Не с рядовым солдатом, конечно, а, скажем, с представителем разведки. Хотя — что он может сказать советской разведке? Какие такие тайны поведать? Разве что о себе самом, но будет ли разведке это интересно?.. Но и болтаться вот так вот, без цели и без смысла, он не мог. Ему надо было объявить о себе, легализоваться. Обрести самого себя, можно было сказать и так.
Он совсем было собрался отправляться на поиски того места или, может, здания, в котором располагалась красноармейская разведка, но вдруг его внимание привлек проходящий мимо человек. Это был мужчина, примерно такого же возраста, как и сам Иван. Что-то смутно знакомое почудилось Ивану в этом человеке… Где он мог его видеть? А ведь где-то когда-то видел, и, что самое главное, при виде этого человека у Ивана тотчас же возникли в душе какие-то смутные, тревожные ассоциации. Будто бы этот человек причинил когда-то Ивану какую-то беду… Какую беду? Когда? Где? При каких обстоятельствах?
Внешне мужчина был спокоен, он неторопливо шел по тротуару в одном ему известном направлении. Однако Ивану отчего-то вдруг показалось, что этот мужчина чего-то или кого-то опасался. Будто бы он хотел как можно скорее пройти свой путь и укрыться в каком-нибудь надежном месте, где его никто бы не мог видеть. Неизвестно, отчего Коломейцеву так показалось, но — показалось. Возможно, в нем вдруг проснулся опыт старого, матерого подпольщика. Сколько раз ему приходилось следить за разными личностями, будучи подпольщиком в Люблине! Выслеживать, собирать о них сведения, искать к ним подходы, чтобы при удобном случае пустить таким личностям пулю в спину! И почти все эти личности вели себя примерно одинаково. Именно так, как ведет себя этот смутно знакомый ему мужчина.