— Если вас будут интересовать всякие подробности, то о них потом, — сказал Иван. — Расскажу все, не утаю. За тем и пришел. А уж какое вы примете решение, вам виднее.
— А почему о подробностях потом, а не сейчас? — спросил Грицай.
— Потому что у меня есть к вам еще один разговор, — ответил Иван. — И он на данный момент гораздо важнее, чем моя судьба.
— Вот как, — сказал Васильев, слегка удивленный таким поворотом разговора. — И что же вы хотите нам сказать?
На этот раз рассказ Ивана был гораздо подробнее. Он рассказал о своей встрече со старым знакомым — бывшим лагерным унтер-офицером, рассказал, как он сбежал от него в лагере, в подробностях поведал, как он за ним следил и какую информацию в результате слежки добыл, рассказал и о своих выводах и предположениях. Четверо смершевцев слушали его, не перебивая.
— Вот с этим-то в первую очередь я к вам и пришел, — закончил рассказ Коломейцев. — По-моему, все это очень интересно. И пригодится вам, если вы — подразделение Смерш.
— Да, действительно… — почесал затылок Семен Грицай. — Интересно получается. Ведь и впрямь подозрительно себя вел этот унтер! То он без усов, то с усами…
— Усы просто так не наклеивают, — заметил Егор Толстиков.
— Вот и я о том же, — согласился Грицай. — Дюже интересно. Если, конечно, все это не сказка.
И Грицай с подозрительным прищуром взглянул на Коломейцева.
— Я говорю правду, — глухо ответил Иван. — Попробуйте-ка выдумать такую сказку! Я ведь могу показать и дома. И тот, в котором проживает этот унтер, и адреса тех женщин, с которыми он встречался.
— Оно, конечно, так… — согласился Грицай. — Адреса — это дело важное…
— Вот и проверьте те адреса, — сказал Иван. — И, если я хоть в чем-то соврал, можете делать со мной все, что хотите. Можете даже расстрелять как немецкого шпиона…
— Никто не говорит, что вы врете, — сказал Васильев. — А ты, Семен, попридержи коней. Я вот о чем думаю… Вы сказали, что тот тип был в лагере унтер-офицером…
— Ну да, — кивнул Коломейцев.
— Значит, унтер-офицером… — задумчиво повторил Васильев. — Сокращенно — унтер. А что нам говорила Анна Вуйчик? Она сказала, что к ней приходил один интересный человечек. Который связан с самим Фуксом. Имеет к нему доступ. Отдает распоряжения, полученные лично от Фукса. И тот человечек представился Анне как Унтер. И там, значит, унтер, и тут тоже унтер…
— Ты думаешь, что… — Грицай выразительно пошевелил пальцами. — Гм… Там — унтер и тут — тоже унтер… А по-моему, это просто совпадение.
— А если нет? — не согласился Никита Кожемякин. — Всякое может быть! Если, конечно, вы не ошиблись. — Кожемякин выразительно посмотрел на Ивана.
— Я не ошибся, — сказал Коломейцев. — Я не мог ошибиться! Он это — тот самый унтер-офицер, который был в лагере! От которого я сбежал. Вместе с Мачеем Возняком. Он бы подтвердил. Да вот — погиб он…
— Тот он или не тот, а личность очень даже для нас любопытная, — сказал Васильев и взглянул на Коломейцева: — Еще что вы можете о нем сказать? Нас интересуют любые подробности. Самые мелкие и незначительные.
— Да, в общем, и сказать мне нечего… — задумался Коломейцев. — Близко я с ним знаком не был. Унтер и унтер. Злой он был… Все старался выслужиться перед немцами. Но в той школе все были злыми. Одни — чтобы показать себя перед фашистами, другие — от безнадеги.
— Кем он был по национальности, тот унтер? — спросил Васильев.
— Русским, — ответил Коломейцев. — Или, может, украинцем. Или еще кем-то. Из Советского Союза он был. Бывший красноармеец. Это точно. А уж как он оказался у немцев — того я не знаю. Может, случайно попал в плен, может, сдался сам. Там, в диверсионной школе, всякие были.
— Вы сказали, что запомнили адрес, где он проживает, — сказал Васильев. — И можете показать дом.
— Да, — ответил Коломейцев. — Это так. Запомнил и могу показать.
— И адреса тех женщин, с которыми он встречался, — тоже? — уточнил Васильев.
— Тоже, — кивнул Коломейцев.
— Что ж… — поразмыслив, сказал Васильев. — Ты вот что, Иван Коломейцев. Покури-ка на улице. А мы тут посовещаемся. Но далеко не уходи, ты нам понадобишься. Покажешь нам те самые адреса.
Коломейцев поднялся и пошел к двери. У двери он задержался и пытливым взглядом окинул всех четверых смершевцев.
— Мы тебя позовем, — сказал Васильев.
— А не сбежит? — усомнился Грицай, когда Коломейцев вышел.
— Стоило ему к нам приходить, чтобы сбежать, — сказал Васильев. — Где тут логика?
— Логика… — скривился Грицай. — Не верю я никакой логике, когда дело касается таких вот, как этот тип. Все они попали в плен случайно, и никакого другого выхода у них не было… А я так думаю: выход всегда найдется. Так что может статься и такое, что этот красавец все нам врет. Ведет с нами тонкую игру по заданию немцев.
— И в чем же смысл этой игры? — спросил Толстиков. — Что-то не вижу я тут никакого смысла…
— Это совсем не означает, что его нет! — раздраженно парировал Грицай. — Немцы хитрые…