Но никто из дома больше не выходил, и в дом тоже не заходил никто. Коломейцев добросовестно дождался утра, а утром на него снизошло озарение! Он вспомнил, где видел раньше этого мужчину! Этого таинственного мужчину Коломейцев видел раньше здесь же, в Травниках. Точнее сказать, в концлагере. В диверсантской школе, в которую был превращен лагерь. Этот человек был в лагере небольшим начальником, старшим конвоя, унтер-офицером. Именно от него и сбежал в свое время Коломейцев вместе с Мачеем Возняком. Коломейцев вспомнил того человека, чье поведение показалось ему подозрительным и за кем он следит вот уже почти сутки. Он не мог припомнить лишь одного — его имени, но это было не важно. Возможно, он и вовсе никогда не знал его имени. А вот все прочее он сейчас помнил, причем настолько отчетливо, будто убежал он от этого унтер-офицера не два года назад, а лишь вчера.
Значит, получается, что в лагере этот человек был унтер-офицером, фашистским прислужником. Верным прислужником, доказавшим фашистам свою преданность — ведь первого попавшегося в унтер-офицеры не произведут. Сейчас ни самого лагеря, ни диверсионной школы в нем нет. Логически рассуждая, все, кто был в этой школе, начиная от курсантов и заканчивая комендантом Карлом Унке, должны были покинуть лагерь, да и город заодно. Должны были сбежать куда-нибудь подальше. Никому из них не было никакого резона дожидаться прихода Красной армии. Они, судя по всему, и разбежались. Скорее всего, ушли дальше на запад.
Да, но этот унтер-офицер остался в городе! Почему он не ушел? Наверняка он и рад бы уйти куда подальше, затаиться, а вот нет у него такой возможности, потому что он не располагает сам собой. Он выполняет приказ фашистской разведки или, может, гестапо. Если уж он остался в тылу Красной армии. Какой именно приказ он выполняет, Коломейцев, конечно, не знал, но мог догадываться. Злой приказ выполняет этот бывший унтер-офицер, разрушительный, кровавый.
И если все это так, то этот унтер — враг. А с врагом надо бороться. Врага необходимо уничтожить. Конечно, Коломейцев мог бы уничтожить его и сам, своими собственными руками. Он опытный солдат и подпольщик, у него немалый опыт в борьбе с врагами. Да вот только много ли будет проку, если Иван расправится с унтером сам? Судя по всему, немного. Если уж этот унтер обосновался в Травниках, в тылу Красной армии, следовательно, он обладатель ценной информации. Звено во вражеской подпольной цепочке. Не зря же он столь таинственным образом встречался с двумя женщинами. Что это за женщины и о чем он с ними говорил, все это можно узнать лишь у живого унтера, мертвый ничего не скажет.
Поэтому Коломейцеву нужно встретиться с советской разведкой. Должна же быть в Травниках такая разведка, если уж в городе находятся советские войска! Ну или, может, не разведка, а какое-то другое подразделение, которое обязано выявлять затаившихся шпионов и диверсантов. Нет никакой разницы, как называется это подразделение. Ему непременно нужно встретиться с этими людьми. Ему есть что им сказать. Заодно он расскажет им и о себе самом, обо всех своих злоключениях и невольных грехах. Так будет намного правильнее. Одно дело прийти с повинной с пустыми руками, и совсем другое дело — явиться с ценной информацией!
И это нужно сделать немедленно! Ведь кто знает, что задумал бывший унтер-офицер! Змею следует раздавить как можно быстрее, пока она никого еще не успела ужалить.
— Вы хотели нас видеть? — спросил Васильев, внимательно разглядывая Коломейцева.
— Да, — кивнул Иван. — Хотел… Вас или не вас — я не знаю… Но меня препроводили именно к вам. Я могу знать, кто вы такие?
— Мы подразделение Смерш, — сказал Васильев. — Расшифровывается как «смерть шпионам».
— Вот как, — сказал Коломейцев. — Оказывается, теперь в Красной армии есть и такое… «Смерть шпионам»… Первый раз слышу. Что ж, тогда попал по адресу.
— Нам сказали, что вы поляк. — Васильев продолжал внимательно изучать сидевшего перед ним Коломейцева. — А говорите вы по-русски чисто, без акцента…
— Да какой я поляк? — невесело усмехнулся Иван. — Русский я. Иван Коломейцев.
— Правда? — удивленно спросил Васильев. — А что же польские документы?
— Фальшивка, — ответил Иван. — Видать, хорошая фальшивка, если ей верили и немцы, и теперь вот вы.
— И где же мастерят такие хорошие фальшивки? — спросил на этот раз Грицай.
— В Люблине, — ответил Коломейцев. — Я ведь последние два года обитал там. Был в антифашистском подполье. Воевал, как мог. Выслеживал, убивал, добывал ценные сведения для партизан… А без документов в городе — никак. Немцы их проверяли на каждом шагу. Вот и выправили мне документ на имя Яцека Марцинкевича. А так-то я Иван Коломейцев.
— И как же вы, русский, попали в польское подполье? — спросил Васильев.
— Вот так и попал… — вздохнул Иван.
И он рассказал смершевцам о своих злоключениях. Рассказал вкратце, выделяя в рассказе лишь самые главные моменты.