Девушка усмехнулась и отошла от барьера. Как ни странно, ей не было страшно. Нет, местечко было жуткое, да и неизвестность напрягала, но факт оставался фактом: Крыша не убил ее и, возможно, не собирался. Так, если подумать, опасность, в основном, исходила от его прихвостней, от той же Палмер, например, которой приказы были вовсе ни к чему, когда дело касалось убийства девушки своего бывшего. С другой стороны, Морт мог придумать кое-что похуже, ведь фантазии ему не занимать, но и в этом случае ломать голову не имело смысла: пойди разбери этих фанатиков.
Выбрав себе местечко поровнее, Николь стянула с себя толстовку, чтобы постелить ее на пол, когда обнаружила, что наручи все еще были на ней! Ощупав свои предплечья несколько раз, на случай, если у нее вдруг начались галлюцинации, девушка натянула толстовку обратно, пока тюремщики не заметили доказательства собственной оплошности. Интересно, как они могли проигнорировать такую очевидную процедуру, как обыск? С каждой минутой ситуация становилась все более странной.
- Эй, а у вас матрасика не найдется, а? – выкрикнула в пустоту девушка, лишившись возможности присесть: пол был слишком холодный.
- Кто здесь?
Николь замерла и обернулась на голос.
- Кто здесь? – повторил взволнованный женский голос, в котором отчетливо слышались нотки подступающих рыданий. – Эй! Не молчи, умоляю!
- Дафна?!! – глаза Николь округлились, стоило ей узнать говорившую. – Дафна Никс?!
- Откуда…Кто ты? – судя по всему, сенатор была совсем рядом: через пару камер, не дальше. Какого черта происходило?!
- Николь Кларк, – представилась Никки, прильнув к экрану и всматриваясь в темноту. – Помнишь меня?
- Николь Кларк? – теперь к истерике прибавилось недоверие. – Но…ты же… Мне говорили, что ты умерла.
- И не единожды, – хмыкнула та в ответ. – Что ты здесь делаешь? Тоже пришла Эпокрон отметить?
- Откуда ты… Впрочем, неважно. Скажи мне, как ты здесь оказалась?
- Без понятия. Я только помню, как мне мешок на голову напялили, а потом…
- Я имею в виду на Эстасе.
- Ах это, – протянула Николь, оперевшись спиной на невидимый барьер и устремив взгляд в потолок. – Долгая история.
- Я ничего не понимаю, – совсем тихо всхлипнула Дафна и замолчала. Через какое-то время всхлипов стало больше, и с каждой секундой они становились все громче.
- Ты ревешь там что ли?!! – удивилась Николь, прислушавшись. Если уж кому из них и следовало бы пореветь, так это ей, а не сенатору бальзаковского возраста. А ведь получалось, что Дафне Никс было под сорок…
- Нет, – солгала та осипшим голосом.
- Ну, припыли, – протянула Николь, не желая поддаваться упадническим настроениям. Теперь, когда она знала, что была не одна, ей даже легче стало. Оружие у нее было, союзник какой-никакой – тоже, дело оставалось за малым: понять, как можно выбраться из клетки. – Сенатор, а ты случайно не знаешь, как отсюда выбраться?
- Никак, – хлюпнула носом та.
- Ну, это «де-юре»*, – кивнула Николь, не желая сдаваться. – Я в курсе, что мы сейчас находимся в самой защищенной тюрьме Эстаса, с идеальной статистикой и бла-бла-бла… Но мы с тобой ведь не рекламу пишем, правда? В любой тюрьме должен быть, я не знаю, план пожарной эвакуации, кнопка экстренного отключения питания… – Николь вспомнила про «волшебный ключик» открывший в «яме» все камеры разом. Но вот странное дело, «яма» же тоже была на третьем уровне, но никого из пленных Никки не видела и даже не слышала. – Вы же не замуровывали насовсем заключенных, даже отпетых мудаков, в камерах? Значит, чисто теоретически, выйти можно…
- Мы не в камере, – оборвала Дафна поток оптимизма.
Николь замолчала, растерянно пялясь во мрак.
- А где?
- В колодце смертников.
И снова Николь впала в ступор. Поняв же, что Никс сказала все, что хотела, Никки решила прояснить внезапно усложнившуюся ситуацию.
- Но, секундочку, разве «Колодец смертников» – это не та пропасть, над которой перекинут мост, и в которую вы сбрасываете приговоренных к смерти зеков?
- Так было не всегда, – вклинился в беседу еще один голос: тихий, скрипучий, омерзительный. Николь вздрогнула от неожиданности и отпрянула от экрана, по ту сторону которого постепенно вырисовывался силуэт Графа. – Колодец смертников в том виде, в каком ты его знаешь, существует чуть больше ста пятидесяти лет. До этого же мы казнили своих братьев иначе, и, должен признать, мне этот обычай нравился гораздо больше.
То, с каким наслаждением хранитель говорил, действительно пугало: казалось, он смаковал каждое слово, точно вкушал внеземное лакомство маленькими пленительными кусочками.
