- Не хочется прерывать, но все же придется, – воспользовавшись заминкой, Николь выступила вперед, привлекая внимание Крыши к себе. – Просто, беря во внимание все вышесказанное – я имею в виду изначальное предназначение этих камер – я бы хотела внести некоторую ясность, Геннадий Аркад….то есть, я хотела сказать, магистр. Дело в том, что нас с сенатором топить не обязательно, ведь и без того очевидно, что мы – не золото, то есть, не хранители, так что предлагаю обойтись малой кровью и не тратить драгоценную воду только ради того….
- Ты в этой истории жертва, Незабудка, – словно не слыша девушку, перебил альбинос. – Ты, пожалуй, единственная, кого не должно было здесь быть изначально, однако, время вспять не повернуть.
- Оно и не нужно, если Вы нас отпустите, – гнула свое Никки.
- Я не могу этого сделать, – без тени раскаяния сообщил Морт. – Видишь ли, ты – не заключенный, приговоренный к казни, ты – лишь ее часть. Вы обе.
- Боюсь я не совсем поним…
- Странная вещь – судьба, – рассуждал альбинос, прохаживаясь вдоль камер, шелестя полами своей длинной белой мантии. – Страшная вещь, хотя и наполовину не такая страшная, как ее толкование. На Земле у меня было предостаточно времени для того, чтобы все обдумать и взвесить. В какой-то момент, снова и снова прокручивая в голове пророчество Клементиуса, сделанное им много лет назад, я понял, что все, во что я верил, во что все мы так свято верили, было ложью. Ложью, которую мы сами в себе взрастили. Ведь если подумать, Клементиус лишь сказал о том, что сын Эйдана Малика станет последним главой ордена, что после него ордена не станет, как и нашего общества, но разве он говорил что-то о гибели? О смерти, в буквальном смысле? Нет. Все, чего мы так боялись, было додумано нами самими. Пророчество, само по себе, безобидно, но безобидно до тех пор, пока его никто не истолковал. Разрушение – не всегда плохо. Разрушение может быть началом чего-то нового, не так ли? Но мы были слишком ограничены, чтобы вовремя понять это. Мы из кожи вон лезли ради спасения, в то время как решение проблемы лежало у нас под носом. Само провидение дало нам подсказку! – Граф снова обратил свое внимание на Дафну. – Вы, сенатор, как никто другой, должны понять, о чем я говорю, ведь Вам довелось побывать на Земле и ощутить на себе цепкие когти смерти. Тогда Вы чудом спаслись. Ваш организм оказался слишком слабым, недостаточно развитым для того, чтобы выжить на другой планете. В то время, как организм хранителя смог преодолеть это. И речь сейчас не об Арчере, ведь он оказался полукровкой, а о Риверсе, обо мне и мисс Палмер – все мы успешно адаптировались к новой среде. Вы же понимаете, что это означает, не так ли, сенатор? Это означает то, что мы достигли более высокой ступени развития, той, что сделала нас будущим нашей цивилизации; той, что делала нас достойными идти дальше и вершить историю. Но, как это часто и бывает, мы оказались в меньшинстве. Большинство же, такие, как Вы, сенатор, скорее предпочло бы унести за собой абсолютно всех, лишь бы не умирать в одиночку. В своем эгоистичном стремлении выжить вы были готовы на все, даже уничтожить планету!
- Это Вы уничтожили Эстас, Морт! – взревела Дафна, удивив своими вокальными данными Николь: девушка и не думала, что Никс была способна издавать подобные звуки. – Вы направили установку в центр Танвита! Вы уничтожили все, что у нас было!
- Я лишь расчистил место для строительства, – все так же невозмутимо сказал Морт, дав Дафне власть накричаться. – Моей целью было не уничтожение, а очищение, потому как идти дальше и воздвигать новый мир имели право только лучшие представители нашей расы.
- Это Вы-то? – не смогла смолчать Николь.
- И я в том числе, – Граф словно и не слышал сарказма.
- А не сложно ль в одиночку будет будущее создавать?
- Я и не собирался делать это в одиночку, напротив, я искал и до сих пор ищу помощников.
- Оригинальный у Вас способ, ничего не скажешь.
- Не стоит судить художника, не увидев всей картины. Тем более, что ты сама стала ее частью.
- И как это понимать?
