– Это выходит автоматически, я это не контролирую. Да и к чему теперь об этом волноваться, правда? – он подмигнул девушке здоровым глазом и поправил повязку. – Ну а вообще, такое возможно. На самом деле, говорить, что у хранителей категории икс нет никаких способностей, кроме как врожденной сопротивляемости телепатам, не совсем правильно: их, а точнее ваша, сопротивляемость – это сама по себе способность. И вы, так же как и остальные хранители, можете либо использовать ее, либо нет. Так что не обманывай себя и не обвиняй меня понапрасну: сам факт того, что я тебя слышу, говорит о том, что ты хочешь, чтобы я тебя услышал. Будь это не так, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.
Николь нахмурилась и демонстративно отвернулась: она не собиралась поддерживать эту полу-телепатическую беседу, зная, чем это было чревато для мужчины. Что бы он ни говорил, Николь в это не верила. Это не имело никакого смысла: если сопротивляемость, щит, была способностью, а не врожденным иммунитетом, значило ли это, что она могла использовать ее и против телекинетиков тоже? Нет, это действительно не имело никакого смысла. Она скорее поверит в то, что Малик был настолько силен, что был способен манипулировать даже сознанием иксов.
- Мне это льстит, – хмыкнул Малик, получив от девушки еще один неодобрительный взгляд. Ей стоило перестать думать, чтобы у хранителя не было повода прислушиваться к ее мыслям. Ей следовало перестать опережать события и надеяться на то, что после всего, через что они прошли, они все же заслужили свой кусочек счастья. Правда, сделать это было не так просто. Теперь, когда к ней вернулась память, когда двое самых важных в ее жизни мужчин наконец-то отказались от идеи перегрызть друг другу глотки, она-таки уверовала в светлое для них всех будущее. И если раньше она на подсознательном уровне ждала очередного пинка от фортуны; если раньше она была уверена, что в конце всей этой эпопеи под названием «жизнь» ее ждала костлявая дамочка в капюшоне и с косой в руках, то теперь Николь вдруг поняла, что это был не единственный возможный сценарий. И пусть прежде она не замечала за собой подобного оптимизма, зато сейчас она всерьез думала о том, как они трое – Кей, Дэвид и она – вернутся домой, на Землю. Как засияет лицо няни, когда она увидит перед собой сразу обоих своих сыновей. Как обрадуется Филипп, когда поймет, что ему больше не придется разрываться между двумя оболтусами, норовящими прикончить друг друга…
- Красивая история, – хмыкнул Дэвид, бесцеремонно врываясь в мысли девушки. Николь развернулась к мужчине:
- Скажешь, тебе этого не хочется?
Она так и ждала какого-нибудь едкого комментария, очередного сочившегося сарказмом ответа, а потому впала в ступор, когда Дэвид еле слышно, с какой-то непонятной тоской в голосе и взгляде прошептал:
- Хочется. Ты даже не представляешь, как сильно…
Нехорошее предчувствие вдруг кольнуло сердце девушки.
- Малик, прием, как слышно? – раздался голос Арчера из рации, висевшей у Дэвида на шее.
- Ты, как всегда, перебиваешь на самом интересном, братец, – вернулся прежний властелин сарказма, приняв вызов.
- Будь готов. Николь, – девушка навострила уши, – береги глаза. Отбой.
- И все-таки он зануда, – констатировал Дэвид. – Эх, а я ведь почти сделал из него человека…
Николь улыбнулась, но плохое предчувствие никак не хотело ее отпускать.
- Дэвид?
Тот промычал что-то с закрытыми глазами, что, видимо, означало, что он был весь внимание.
- Не умирай.
- Я что, так хреново выгляжу?? – хохотнул он, открыв глаза. И пусть его тон был смеющимся, в его здоровом глазу не было ни тени веселья.
- Пообещай мне, что не умрешь.
- Нет, я, конечно, крут, и все такое: но бессмертие – это даже для меня запредельно, – продолжал юморить тот, неумело отходя от темы.
- Ты ведь понял меня. Пообещай мне, что не сдашься, – даже ее внутренний голос почему-то дрожал, хотя еще несколько минут назад девушка была полна оптимизма. – Ты просто живи, и все.
– Слушаюсь и повинуюсь, – снова отшутился он, но потом уже серьезнее сказал. – Хорошо.
- Обещаешь?
- Обещаю.
- Клянешься?
До того, как Дэвид успел что-то ответить, его рация снова ожила. На этот раз, это был Оливер.
- Я…а…сте! – помехи были громче самого голоса. Оба – и Николь, и Малик – тут же напряглись, поднеся рацию ближе. – ..н…ме..е!
- Повтори, – вклинился Арчер. – Мы тебя не слышим, Уолли.
- По..ма..тесь!
- «Я на месте», «Поднимайтесь»! – поняла Николь, послав ментальное сообщение Малику. Тот, кивнув, подключился к каналу:
- Пора, Дэни! На счет три!
Николь потянулась было к рычагу, но Дэвид перехватил ее руку и предупреждающе зыркнул. Кое-как поднявшись, он одну руку продел между прутьями поручня, второй – схватился за рычаг. – Готов?
- Да. Один…
Николь опустилась на пол и стиснула железные прутья до боли в пальцах. Ее сердце бухало так, что она едва слышала рацию.
- Два…
Дэвид прикрыл глаза и сильнее сжал рычаг…
- Три!
