– Не пальни, дурак. И не ори, – поводя окрест толстым раструбом глушителя, тихо выдохнул напарник. – Чего замер? Хватай свое имущество, и ходу.
– Ага.
Подскочить к последнему. Выдернуть клинок. Отереть об одежду убитого. Потом назад, подобрать воздушку, привычно глянув, не забился ли ствол землей. Порядок. Немец со вспоротым животом еще хрипит и подвывает. Взгляд на Мурома, тот только скривил лицо. Сашка легонько вздохнул. Вновь выхватил клинок и сунул его под лопатку раненому. Тот слегка выгнулся и тут же затих. Опять отереть лезвие, и в ножны. Порядок.
– Уходим, – подытожил Муром.
После чего они скользнули в зеленый подлесок бестелесными тенями. Отчего-то в голове у Сашки мелькнула мысль, что большой насос остался в Замятлино, и теперь ему придется небольшим ручным доводить давление в баллоне до нормы. Мало приятного, знаете ли.
А вот о том, что он впервые в своей жизни сошелся в смертельной рукопашной схватке и вышел из нее победителем, отчего-то совершенно не думалось. А что тут думать? На тренировках приходилось куда тяжелее и больнее. А тут и испугаться-то как следует не успел. Муторная же работа с насосом вполне реальна и уже отдается в руках усталостью.
Нет, он еще все осознает и удивится самому себе. Но это будет позже. Много позже. Сейчас же если он и думал о врагах, то мысли крутились вокруг одного. Чем больше они положат ляхов здесь, тем меньше их дойдет до Замятлино.
Завывание летящих снарядов, разрывы, свист осколков и картечи, крики, стоны, ржание, топот. На довольно просторном пятачке перед мостом через реку Утрою сейчас творился форменный ад. Никак иначе Острожский назвать происходящее не мог.
Невозможно даже представить, откуда псковичи взяли столько осадных мортир. Ну или новомодных гаубиц, столь распространенных у немцев. По его прикидкам выходило порядка трех десятков. Если бы он взял на себя труд, то мог бы подсчитать количество разрывов, но это не имело смысла. Даже без подсчета ясно, что их запредельно много.
К этой реке они сумели выйти только через двое суток похода. За это время на них было совершено еще несколько нападений. Трижды это были мины. Разве что одинокие, а не два десятка, когда под удар угодила пехота наемников. Ну и жертв, соответственно, было куда меньше. Плохо то, что они все же регулярно случались.
Несколько раз войско подвергалось обстрелу из штуцеров. И всякий раз стрелки наглухо перекрывали дорогу. Уж больно метко бьют. И позиции выбирать умеют. Дистанция слишком велика даже для залповой стрельбы. Так просто, с наскока этих тварей, что не умеют биться в честном бою, не взять. Вот и приходилось каждый раз искать обходные пути. А это потерянные время и силы.
Часа три назад их войско вышло к этой реке. Константин вовсе не удивился тому обстоятельству, что мост оказался разрушенным. Впрочем, не до основания. На починку придется затратить какое-то время, но все вполне решаемо. Даром, что ли, полковник озаботился наймом роты саперов.
Острожский посоветовал было полковнику, чтобы тот запретил располагаться на открытом месте. Но тот предпочел пренебречь подобным предостережением. Не бездумно. На правый берег, где также имелась довольно большая проплешина, переправились две роты наемников. Отправлять туда всадников было бесполезно. Кругом густые леса, болота и озера, толку от них, если появятся стрелки, немного. А вот пехота – совсем другое дело.
Однако это не помогло. На этот раз стрелки не появились. Зато ударили мортиры. И, надо сказать, их бомбы собрали обильную жатву. Было еще достаточно светло, до вечерних сумерек не меньше часа. Дыма, конечно, много, но его быстро сносит вдоль русла реки, продуваемого ветром. Причем относит как раз в противоположную от Константина сторону и взор не застит. Так вот, по его прикидкам, на том пятачке сейчас не меньше сотни убитых и раненых.
Ага. Обстрел прекратился. Либо сворачивают мортиры, чтобы убраться подобру-поздорову, либо перезаряжаются. И возможны оба варианта. Впрочем, можно ведь и уточнить.
– Крыштав, с вами было так же? – приметив рядом своего заместителя, поинтересовался Острожский.
– Нет. На нас упало куда больше бомб, – возразил тот.
Хм. Может, и правда. А может, и нет. У страха, вообще-то, глаза велики. Это они сейчас наблюдают за происходящим со стороны. А окажись там, под обстрелом, совсем по-другому запели бы.
– Ротмистр Острожский! – позвал кто-то, напрягая голос.
– Здесь я, – отозвался Константин.
– Вас вызывает полковник Савенок.
– Иду. Крыштав, отведи людей подальше. Вот так, вдоль реки. Только на открытое место не выходите, – приказал Константин.
– Думаете…
– Осторожность не помешает. Я уже потерял три десятка славных шляхтичей. И впредь не хочу нести безответные потери.
– Слушаюсь, господин ротмистр.
Полковника нашел, как раз когда началась повторная бомбардировка. Только на этот раз мортиры били по лесу, куда отошли хоругви. Мины как пролетали сквозь ветви и рвались уже на земле, так и взрывались о стволы деревьев. Вновь послышались крики, стоны, проклятия и ржание испуганных лошадей. Да сколько же у них мортир?!
