– Тем, что, если бы дед умер, я бы отрубила тебе голову, а так – только язык, да и то самую малость. Чтобы, глядя на тебя, другим было неповадно.
– Нет! – замахал на нее руками Макар Петрович. – Сгинь, нечистая сила!
– И останься чистый спирт, – весело рассмеялась фея.
И не успел Тяунов глазом моргнуть, как она приблизилась к нему, достала из кармашка платок и приложила его к носу Макара Петровича. Мужчина попятился, взмахнул руками и упал на свою койку.
Очнулся он в окружении врачей, которых вызвала к нему заботливая Фея после отсечения кончика языка.
Макар Петрович почувствовал такую боль, что ему захотелось немедленно закричать. Но крик застыл в его горле, и он снова потерял сознание.
И только спустя несколько дней он стал приходить в себя и осознавать, что с ним случилось.
Самым удивительным для Макара Петровича было то, что обе дочери его пожалели и даже вызвались за ним ухаживать.
Жена же его Клавдия, узнав о случившемся с ним, только и сказала:
– Болтать меньше будешь.
Между тем СМИ раструбили на весь город, что Фея вошла во вкус, отрубила язык сотруднику управляющей компании, грубившему людям.
На этот раз Фея с топором была милосердной, отрубила самый кончик. Провинившийся теперь шепелявит. Но говорить-то он может.
Тяунов, вместо того чтобы упиваться славой, выпавшей на его долю, схватился за голову. А потом под давлением своей жены Клавдии, которой он так и не научился перечить, написал заявление в полицию. В конце приписал просьбу: «Так, мол, и так, найдите злодейку!»
И полиция бросилась искать. Хотя, конечно, это громко сказано. Ведь полиция и до той поры не бездействовала, искала недобрую волшебницу. Но пока безрезультатно.
Тут Тяунову и позвонила Мирослава Волгина, честь по чести представившись частным детективом и попросив о встрече с ним.
Макар Петрович, решив, что хуже не будет, согласился встретиться. Но подальше от глаз посторонних назначил ей свидание чуть ли не на самой городской окраине.
Детектив спорить не стала и прибыла ровно в назначенное им время на место встречи.
Она оказалась совсем еще, на взгляд Тяунова, молодой девушкой. Но ее внешний вид, а главное – серьезный внимательный взгляд серо-зеленых глаз внушали доверие.
И он заговорил с ней так, точно она была пастырем, а он пришел к ней на исповедь, чтобы рассказать обо всем, что его мучило и угнетало все долгие годы. Авось она и отпустит все его грехи.
Он говорил ей о своих студенческих годах, о неудачной женитьбе, превратившейся в брак, сделавший его несчастным. О своих дочерях. И о том, что, чувствуя себя лишенным даже намека на счастье, он подсознательно решил, что имеет право делать несчастными других. То есть он попытался переложить на окружающих хотя бы часть своей ноши, придавливающей его к земле.
Макар Петрович говорил и говорил, а Мирослава слушала его, ни разу не перебив. О Фее с топором он упомянул в самом конце своего рассказа. У Мирославы сложилось такое впечатление, что он не держит на нее зла и все случившееся с ним воспринимает как заслуженное им наказание.
Неожиданно Тяунов замолчал, казалось, что он о чем-то сосредоточенно думает. А потом он спросил детектива:
– Вы хотите найти Фею с топором?
– А разве вы не хотите, чтобы я ее нашла? – ответила Мирослава вопросом на вопрос.
– Моя жена Клава хочет, – сказал Тяунов. – А я не знаю. – И для большей убедительности он развел руками.
– Вы не могли бы описать ее, Макар Петрович?
– Даже не знаю, – вздохнул он, – Фея как Фея, только с топором.
«Вот как – Фея как Фея», – Мирославе едва удалось сдержать улыбку.
– И все-таки постарайтесь вспомнить, какой она была. Рост, размер обуви, волосы, глаза, руки.
Тяунов наморщил лоб, Мирослава видела, что он старается вспомнить облик своей ночной гостьи. Но получилось это у него на троечку. Ничего нового к уже имеющейся у детектива информации он добавить не смог.
Мирослава стала прощаться. Макар Петрович приподнялся из-за стола и пробормотал растерянно:
– Мы так и не попили с вами кофе.
– Ничего, Макар Петрович, вы сделаете это без меня.
– Что же мне еще остается? – ответил он.
В его голосе не было ни обиды, ни огорчения. Просто констатация факта.
Это успокоило Мирославу, и она подумала, что Тяунов встает на путь не только физического, но и нравственного оздоровления. И первое, что ему нужно сделать, – это сбежать хоть на край света от своей жены Клавдии.
Когда она вышла на улицу, в воздухе кружились легкие редкие снежинки. Одна из них упала на теплые губы детектива и тотчас растаяла, точно ставя точку в подтверждение ее мыслей.
Лукерье Митрофановне Стариковой повезло гораздо меньше, чем главному инженеру Тяунову.
Если для кого-то пословица «Язык мой – враг мой» и является актуальной, так это именно для нее.
