Мирослава, покинув квартиру Ивановских, подумала о том, что ей понятно, почему не хотят дети. Они просто повторяют слова отца, которого, судя по всему, горячо любят.
Но почему Геннадий Юрьевич не желает поимки Феи, загадка. Не мог же он в одночасье встать на путь исправления.
Когда она рассказала обо всем Морису, он не разделил ее сомнений, сказал, что в жизни некоторых людей бывают встречи, которые переворачивают все устоявшиеся привычки и полностью меняют мировоззрение человека. Нельзя сказать, чтобы такое случалось часто, но все-таки оно имеет место.
– Не знаю, не знаю, – ответила Мирослава и переключила свои мысли на другое.
Много позже детективы узнали, что Ивановский продал свой загородный особняк, гараж, состоявший из нескольких роскошных иномарок, закрыл счета и достроил дома.
После этого Мирослава проговорила:
– Пожалуй, ты тогда был прав.
Морис ничего не ответил ей, только кротко улыбнулся, чем вызвал ее ответную улыбку.
Рудольф Макарович Колесов работал пластическим хирургом в частной клинике. К слову, в очень дорогой клинике.
Естественно, что прежде, чем попасть туда, он родился. Его родителями были студенты-медики. Мама училась на врача общей практики, отец – на кардиолога.
Жили родители небогато, но весело. И самое главное – дружно. Оба успешно окончили институт и стали осваивать избранную стезю. Как и следовало ожидать, работа отнимала у них много времени. Мама работала в поликлинике, с утра принимала больных, после обеда бегала по вызовам на дом. Это если она работала в первую смену. А если во вторую, то утром посещала пациентов на дому, а после обеда принимала их в больничном кабинете.
Во время эпидемий гриппа, ОРВИ и прочей гадости мама почти не появлялась дома. Об отце и говорить нечего, он трудился в стационаре, лечил людские сердца и оперировал их.
Сколько помнил себя Рудольф, дома его называли Рудиком, родители вечно были погружены в свои врачебные проблемы. Даже выезжая с друзьями на пикники, они почти всегда говорили о болезнях и своих пациентах. К слову сказать, в друзьях у родителей тоже ходили врачи разных профилей, в основном это были сокурсники и коллеги.
Рудольф поначалу не интересовался медициной от слова «совсем». Но потом неожиданно проникся. Случилось это в подростковом возрасте после просмотра американского фильма о пластических операциях, которые делали голливудские звезды, чтобы оставаться молодыми и красивыми.
Сначала Рудольф подумал о том, что те, кто работает над лицами и телами звезд Голливуда, – настоящие кудесники. Вот бы и ему научиться творить такие чудеса. Позднее, когда он немного повзрослел, его мысли приобрели несколько другое направление, он стал строить догадки о том, сколько зарабатывают эти волшебники. Не за спасибо же они вершат свои чудеса. Это только его родители трудятся почти за спасибо.
Сами родители так не считали. И если мамина зарплата на самом деле была небольшой, то отец Рудольфа получал прилично. Однако и на зарплату отца семья Колесовых не могла обзавестись тремя крутыми тачками. Мама ездила на «Ладе Веста», отец на «ауди», а он, Рудольф, перемещался на общественном транспорте и на своих двоих. На просьбу сына купить ему тачку отец отвечал, что на нее нужно сначала деньги заработать.
Когда сын сообщил родителям, что он решил поступить в медицинский, чтобы стать врачом, они искренне обрадовались.
Отец откровенно возликовал:
– Династия будет.
Правда, Рудольф не сказал, каким именно он станет врачом. Учился он прилежно, впрочем, он еще со школы был старательным учеником.
Когда Рудольф перешел на пятый курс, отец как-то во время семейного ужина поинтересовался, каким же именно врачом решил стать сын.
Рудольфу пришлось отвечать. И он ответил как можно беззаботнее:
– Я буду пластическим хирургом.
– Кем-кем? – переспросил ошарашенный отец.
Мать вообще ничего не спросила, она просто сидела, округлив глаза, и с ужасом смотрела на сына так, точно он обманул ее надежды.
– Я что-то не понял, что произошло! – недовольно воскликнул сын. – Я что, сказал, что буду рубщиком мяса на рынке?
– Рубщик мяса на рынке тоже может быть уважаемым человеком, – проворчал отец.
– То есть я хуже?
– Хуже – лучше, не в этом дело, – отец не скрывал своего огорчения, – просто мы с матерью думали, что ты будешь спасать людей! Приносить им пользу!
– Значит, по-вашему, спасать людей от старости и возвращать им молодость – миссия, недостойная врача?
– Я этого не говорил, – отрезал отец.
И до конца ужина не проронил больше ни единого слова. Даже спасибо забыл сказать, поднимаясь из-за стола.
А глаза матери, Рудольф это хорошо видел, блестели от удерживаемых слез.
«Вот и поговорили», – подумал он и тоже не сказал спасибо, покидая столовую.
Рудольф не собирался менять своего решения в угоду родительским представлениям о высокой миссии врача.
«Пусть сами молятся на своего Гиппократа», – подумал он, почему-то мстительно.
