От этого гомона Жоанни воспрял. Ему захотелось бороться, он осмелел, и робость перед Ферминой Маркес показалась смешной. Он придумал простейший план обольщения. Поначалу он хотел написать изящным слогом письмо, в котором выразил бы почтение и нежные чувства, чем-то подобным начинается «Новая Элоиза». Потом подумал, что лучше все же короткая записка. А в конце концов решил не писать ничего, а просто сделаться другом, другом семейства. Было очень важно прежде всего добиться расположения матушки Долорэ. А для этого требовалось стать другом и заступником маленького племянника.
Маркес был как раз мальчиком избалованным, дружба ему не давалась. Он считал Сент-Огюстен чем-то наподобие отеля, правда, не столь роскошного, как английские и французские, в которых он жил после отъезда из Боготы. А матушка Долорэ давала на карманные расходы приличные суммы. Вместо того, чтобы раздавать драчунам оплеухи, он одаривал их лакомствами, надеясь, что от него отстанут. К несчастью, эффект был обратный. Забияки лезли к нему еще пуще. Тогда он решил, что они нищие оборванцы и принялся хвастаться богатствами отца: «Мы добрались до Саутгемптона на собственном корабле!» — кричал он надменно. В конце концов его приволокли во дворе к колонке и устроили душ. Матушка Долорэ пожаловалась старшему надзирателю. Поливальщиков отправили на карантин. Лезть к нему после этого не перестали. И ночи он проводил, уткнувшись в подушку и задыхаясь от всхлипов. Он исхудал. Ленио мог за несколько дней навести тут порядок. Так он и сделает. Вот верное средство проникнуть в семью. А там посмотрим… До летних каникул еще два с половиной месяца.
Повеселев, Жоанни поднялся. Его переполняло такое радостное нетерпение, какое прежде он испытывал лишь раз, перед пасхальными каникулами, накануне поездки в Италию. Он не мог успокоиться, ему хотелось петь от восторга.
Не спросив дозволения месье Лебрэна, он направился к книжному шкафу, взял атлас Шрадера[11] и принялся искать карту Колумбии.
— Месье Ленио, я не разрешал вам вставать! Ноль за поведение!
Жоанни пренебрежительно улыбнулся. Он внимательно изучал географические очертания Республики Колумбия, словно собирался отправиться в путешествие. Главный порт на берегу Антильского моря[12] именуется Картахеной, оттуда Фермина и должна была отправиться в плавание.
Класс на мгновенье замолк, пораженный, что лучшему ученику впервые ставят самую плохую оценку. Все с любопытством смотрели на Ленио. А месье Лебрэн не останавливался, направо и налево одаривая всех «нолем за поведение». Все принялись галдеть еще громче. Пабло Итурриа на галерке поднял крышку парты и с грохотом ее отпустил, завопив надзирателю:
— Calla, hombre, calla![13]
По-прежнему улыбаясь, Жоанни вернулся на место. Он был в себе уверен. Что бы там ни творилось, он считал, ему ничего не грозит. Он думал: «Даже если что-то случится, отец никогда не посмеет меня обвинить, что я соблазнил дочку миллионера!» Он чувствовал, как перед ним простирается вся его жизнь, похожая на безграничное море успеха и счастья.
— Учтите, месье Ленио, что вдобавок к худшей оценке за поведение будет составлен рапорт старшему надзирателю.
Бурное веселье, владевшее до сей минуты Жоанни, пропало: оценка и рапорт значили, что он исчезнет с доски почета, — от этого он потеряет, а позже еще и лишится первого приза за успехи в учебе, в итоге карьера пойдет псу под хвост! Это попросту невозможно! Он сел за парту, пора было действовать.
Он принадлежал великому поколению, которое должно было оставить учащимся сейчас в младших классах воспоминания о непревзойденной отваге и мужественности. То, что он собирался предпринять, поставит его имя в один ряд с именами двух Итурриа, Ортеги и самых ярких представителей этого прославленного племени. Если же не получится, все будут смотреть на него, как на изменника, отправленного на карантин. Нет, его просто исключат. Он ни секунды не думал о том, что это, быть может, разрушит карьеру месье Лебрэна и того попросту выгонят. Он отдал приказ:
— Продолжайте шуметь, я приведу старшего надзирателя!
И вышел, даже не слушая саркастических насмешек, брошенных ему надзирателем, потерявшим терпение:
— Вы не ждете, когда вас выставят? Сами идете за дверь, вы к такому уже привыкли!
Ленио пересек двор и парк, позвонил в дверь шале, где жил старший надзиратель с семьей. Представ перед высшим начальством коллежа, он рассказал, что творилось в классе нового надзирателя. Все работали, как обычно; никто не жаловался. Месье Лебрэн был единственным виновником беспорядков.
Старший надзиратель внимательно выслушал речь Жоанни. Поступок был просто невероятный. И отважился на него один из лучших воспитанников коллежа. Старший надзиратель не мог вынести окончательное решение. Он хотел увидеть все сам и пошел вслед за Ленио. И Ленио, как обещал, привел старшего надзирателя в класс. Это был почти успех. Когда они вошли, класс поднялся, освистывая наставника.