Женщины выскочили из воды, схватили детей за руки, потащили в лес. Мужчины спешно вытаскивали из хижин простейшую утварь, выгоняли скот, гнали вслед за женами. Послышались воинственные крики, плач, визг свиней, кудахтанье кур. Деревня стремительно покидала поляну. Магеллан приказал Дуарте захватить кого-нибудь в плен. Тяжелая лодка направилась к хижинам.
Матросы по двое налегали на весла, работали изо всех сил. Когда сверкавшие броней испанцы выпрыгнули из шлюпки на раскаленный песок, поселок опустел, последние жители убегали берегом вверх по реке. Пехота бросилась вдогонку. Куда там! Тяжелые, скованные железом солдаты, засидевшиеся в бездействии, не пробежали двухсот метров, перешли на шаг и остановились. Если бы из кустов выскочили индейцы, то легко по одному перебили растянувшиеся цепочкой две дюжины испанцев, захлебнувшихся горячим тропическим воздухом. Поле несостоявшегося сражения осталось за Кастилией, на помощь товарищам из шлюпок выходили свежие силы. Сконфуженный Барбоса вернулся к лодкам, велел обыскать хижины. Кроме битых глиняных черепков да куч мусора, ничего не нашли. В последний момент из кустов вылезла забытая туземцами свинья. Несчастная хрюшка мужественно пала под копьями доблестных завоевателей. Почетный трофей доставили на флагман вместе с пойманными у домов курами.
Индеец удрученно наблюдал за делами на берегу. Адмирал приказал развязать пленника, вернуть ему подарки. Туземец равнодушно принял сокровища, чуть не стоившие ему жизни, смиренно ждал своей участи. Ему дали в руки золотую монету, показали на берег. Индеец отрицательно покачал головой. Матросы столпились вокруг, наперебой предлагали товары, желали узнать, есть ли здесь железо, растут ли перец, корица, мускат? Каннибал удивленно разглядывал незнакомые предметы. Он узнал только серебро. Адмирал велел отвезти дикаря на берег, отпустить восвояси. Больше воин не появился.
Через день эскадра ушла к Монтевиди.
Полмесяца корабли под командованием Жуана Серрана пробивались по Паране к Южному морю, тщетно пытались за каждым поворотом русла огромной спокойной реки обнаружить проход на западную сторону материка. Изредка на берегу попадались нищие селения, покидаемые индейцами при виде белых людей. Моряки раскладывали на земле подарки, но туземцы недоверчиво следили за продвижением испанцев в центральные районы племени, не вступали в переговоры. По ночам команды усиливали охрану, опасались неожиданного нападения каннибалов. Капитаны забыли мелкие распри, ставили каравеллы рядом, чтобы расстрелять рубленым свинцом подплывающие лодки. Вопреки ожиданиям достичь богатой густонаселенной страны, корабли забирались в пустынные дикие низменные области, где реже встречались разрушенные и разграбленные деревни.
Противоположный правый берег реки с каждым днем становился отчетливее. Течение воды почти не чувствовалось, подчинялось морским приливам и отливам, гнавшим воду вверх и вниз по реке. Слабый ветер еле-еле нес суда на северо-запад к тридцать третьему градусу южной широты. Изнуряющая духота сменялась короткими обильными ливнями, после которых от кораблей поднимался пар, как от распаренных бочек. Быстро пятнами просыхали паруса, белели, выгорали на солнце. Алые кресты побурели, как от запекшейся крови.
Мендоса предложил ускорить поиски, отправиться на «Виктории» на юг по правому берегу. Осторожный Серран не осмелился разделить корабли. Люди устали, хотели отдыха, выражали недовольство, просили офицеров вернуться к Монтевиди.
Голый по пояс Хуан де Картахена в окружении слуг Мендосы плескался над лоханью с прогретой солнцем водой. Белозубый Мартин де Кампо из Агилар, с торчащими в стороны ушами, отчего его лицо имело удивленный вид, натирал волосы контролера настоем мыльной травы.
Рядом с кувшином чистой воды ждал португалец Симон из Бургоса, не отличавшийся умом серьезный мужчина средних лет, хорошо владевший кулаками и палками. Боясь забрызгать чистую рубашку за ними наблюдал переданный в услужение инспектору любимчик Кесады, Луис де Молино, мастер на шутки и выдумки. Симпатичный испанец насмешливо смотрел на покорно склонившегося аристократа, на грубые руки Мартина.
– Давай быстрее, – зажмурив глаза и сплевывая едкую жидкость, торопил Картахена.
– Сейчас, ваша светлость, – успокаивал слуга, – немного осталось. Ох, сколько зверюшек разбегается! Давайте передавим их, пока вылезли из домиков?
– Потом, – Картахена стряхнул с носа капельки настойки.
– Сейчас они слиплись, а потом попрячутся, – возразил Мартин.
– Верно! – сурово поддержал Симон, будто речь шла об индейцах. – Надо ловить.
Инспектор задумался.
– Валяй, – поддержал Молина, радуясь возможности потешиться над Картахеной.
– Легче будет дышать, – уговаривал Мартин, – спокойнее спать. Слуга принял молчание за согласие, занялся охотой.
– Правее бери, – руководил Симон, – их там больше.
– Тьфу, каналья! – выругался инспектор. – Ты выдерешь волосы.
– Они у вас густые, не поредеют до старости. А у нашего хозяина вши выползают на лысину. Дави пальцем, сколько хочешь!
