На следующий день с утра общими усилиями устраняли неполадки на подошедших каравеллах. Адмирал осмотрел состояние судов, запасы продовольствия. Похвалил Серрана за рыбу заготовленную на вечерних стоянках, поругал Мендосу за сырой трюм, велел срочно найти течь. На берег вынесли полевую кузницу, приобретенную в Бискайе за 9 147 мораведи. Дымила печь, подручные раздували меха, переворачивали в огне тяжелые лапы якорей, прочные скобы, длинные гвозди. Кузнецы гнули шарниры, правили наконечники копий, чинили поврежденные доспехи. Глухой низкий перезвон молотов о наковальни перемежался с веселыми легкими ударами молоточков, шипением воды, охлаждавшей оранжево-малиновый раскаленный металл.
На поверхности моря у кораблей плавали стружки, щепы, обрезки досок. Отдохнувшие плотники и конопатчики помогали товарищам на «Сант-Яго» и «Виктории», меняли растрескавшиеся и подгнившие плахи, простукивали швы. Матросы центровали мачты, ослабляли блоки, перетягивали ванты. Вершковыми иглами чинили паруса, латали дыры, подшивали оторвавшиеся риф-стеньги, укрепляли люверсы. Чайки кружились над каравеллами, хватали на лету сметенный за борт мусор.
Туземцы издали наблюдали за приготовлениями испанцев. Попытки захватить пленных не имели успеха – осторожные каннибалы бесследно исчезали, не прикасались к дарам. По ночам на берегу зловеще загорались костры, слышалось ритуальное пение. На кораблях выставляли усиленную охрану, вспоминали ужасную судьбу Солиса. Умытое обильной росой теплое утро разгоняло опасения. На пустынном берегу пятнами чернели следы кострищ с золой и головешками. Белые птицы расхаживали вокруг, клевали объедки.
На начало февраля адмирал назначил совет, велел капитанам со старшими кормчими явиться на флагман. Необходимости в совещании не было. Все склонялись к мысли искать пролив у сорокового градуса, отмеченного на немецких картах. Магеллан последовал армейской традиции, сохранил видимость демократии.
В Южном полушарии заканчивалось летнее время года, в запасе имелось два-три месяца хорошей погоды, позволявшей исследовать сотни километров побережья. Отремонтированные корабли с большими запасами продовольствия и отдохнувшие команды ждали приказа выйти в море.
В назначенный час лодки капитанов причалили к «Тринидаду», офицеры чинно поднялись на палубу. После изысканных приветствий и короткой молитвы моряки уселись на лавки за сдвинутые столы, покрытые красной тканью, предназначенной для торговли с туземцами, выслушали речь капитан-генерала. Подобно индейским царькам, Магеллан сидел во главе стола на малиновом резном троне, вещал истины, важно почесывал растопыренными пальцами бороду, причмокивал толстыми губами, слегка покачивал головой в такт речи. Адмирал попросил присутствующих высказать свои мнения относительно дальнейшего пути экспедиции. Офицеры единогласно выступили за продолжение поисков пролива. Командующий внимательно выслушал подчиненных, согласно кивал головой или делал замечания. Однако не обошлось без неожиданностей.
Когда очередь дошла до Кесады, он поддержал общее мнение, но заявил, что если в ближайшие месяцы пролив не обнаружим, то на зимовку нужно вернуться в Испанию, или хотя бы в мирную гавань бухты Святой Люсии. Мендоса присоединился к нему. Возникла опасность коснуться в разговорах вопроса о возвращении в Севилью. Адмирал поспешил вмешаться, укрепить уверенность в лучезарном будущем. Совет закончился речью капитан-генерала, пообещавшего впереди доходы и славу, а пока угостившего офицеров обильным ужином.
Несмотря на бодрый тон командующего, люди почувствовали, что прежней твердости у него нет, секретная карта – лжива. Ореол сумрачного, таинственного носителя драгоценной истины померк, уступил место образу обыкновенного человека, возведенного королем над прочими. Отныне португальцу придется добиваться авторитета личными качествами, знаниями и опытом, умением вести корабли, сражаться на суше с индейцами.
Магеллан понял это и не растерялся, не выказал слабости и нерешительности. Подтвердилась необходимость жестких мер для устранения от руководства Картахены и назначения на «Сан-Антонио» Мескиты, а также наличия строгой дисциплины, купеческой расчетливости, аккуратности в подготовке снаряжения. Суровый, честный, трудолюбивый капитан-генерал пользовался если не любовью, то уважением простых моряков, видевших его заботу о состоянии кораблей, благополучии команд, добром отношении к туземцам.
2 февраля 1520 года флотилия получила приказ сняться с якорей, взять курс на юго-юго-запад до сорокового градуса южной широты.
