– Земля! – раздалось чуть слышно с марса грот-мачты. – Земля! – повторил впередсмотрящий.
Пение нестройно оборвалось, инструменты затихли. Люди повернули головы вперед. За поворотом в половине лиги на западе тоненькая черная полоска берега круто изгибалась на юг, запирала проход. Эскадра шла в тупик. С минуту путешественники молча смотрели на нее, не веря своим глазам, надеясь, что мираж исчезнет, отодвинется вдаль, сольется с горизонтом. Видение не исчезало. Матросы переглядывались, пожимали плечами, кивали на адмирала, сумрачно застывшего у кофель-нагельной планки.
– Земля! – повторили впередсмотрящие плывшего позади «Тринидада».
Голоса с чужих кораблей отрезвляюще подействовали на команду Она заговорила, закричала, засуетилась, забегала по палубе.
– Нас обманули! – вопил визгливый голос.
– Заманили на край земли, где нет пролива! – вторил другой.
– Измена! Измена! – ужасался третий.
– Братья, поворачивайте назад! – призывал кто-то из толпы.
– Домой в Кастилию! – поднимался ропот, а с конца кильватерной колонны слышалось веселое бравое пение.
Адмирал очнулся от оцепенения, тяжело ступил на раненую ногу, вышел на середину шканца к перилам. Позади командующего сгрудились офицеры.
– Хватит! – кричали с палубы. – Натерпелись! Наступят холода – помрем, как черви в досках!
– Пусть покажет карту! – смело требовал рослый испанец.
– Измена! Измена! – не унимался бабий голос.
– Нет у него карты! – резануло слева.
– Долой Магеллана! – пронеслось над толпой.
Фернандо вздрогнул, поднял руку, потребовал тишины. Его не слушали. Команда собралась у стены шканца, но боялась подняться по лестнице, ведущей к офицерам. Люди размахивали руками, орали, угрожали расправой. К адмиралу подошли Барбоса, Гомес, Альбо, встали рядом у перил, презрительно следили за толпой, готовой взорваться ненавистью или угомониться, выплеснув наружу разочарование. Убедившись в бесполезности попыток навести порядок, Магеллан сложил руки на груди, откинул голову назад, ждал тишины. Барбоса повернулся к колоколу, взял в руки веревку с языком, начал бить в него, заглушать вопли недовольных. На кораблях непонятный сигнал истолковали по-своему, как предупреждение о плохом дне, необходимости усилить бдительность вахтенных. Следуя закону – в ответ точно повторять сигналы флагмана – юнги ударили в колокола. Под монотонный звон, подобно погребальной процессии, эскадра двигалась к западному берегу залива.
Гром колокола ободрил толпу, она зашумела неистовее, собралась взойти на ют, но голоса кораблей умерили пыл. Они звучали как поддержка командующему, угроза расправиться с бунтовщиками. Спокойный, независимый вид офицеров, не выказавших страха, завершил дело. Шум начал стихать. Адмирал плотно сжал губы, буравил глазами толпу, задерживался на заводилах. Мало-помалу раздражение улеглось. Теперь всех интересовало, что скажет адмирал. Матросы одергивали рьяных бунтарей, затыкать им рты. Магеллан не спешил.
– Все? – строго спросил он. – Кончили?
Ему не ответили, Барбоса перестал бить в колокол. По цепочке прекратились сигналы с соседних каравелл, наступила тишина. Слышалось поскрипывание мачт, шелест воды за бортом, одинокие голоса чаек, приказы на «Сан-Антонио».
– Разве я обещал вам за мысом пролив? – начал речь Фернандо. – Я говорил о реке Лижбоа, и мы нашли ее! Правильно я говорю, сеньор Альбо? – Тот согласно кивнул. – Лижбоа мог ошибиться, неточно указать широту, и тогда сегодня мы взяли бы воду в неизвестной реке. Пролив лежит где-то рядом. Картографы рисуют его на юге. Мы поплывем вдоль берега и обнаружим проход!
Кто говорил о вероломстве? Я не потерял корабли, не растратил денег. Казначей Луис де Мендоса покажет вам расходные счета флотилии. Никто не умер от голода. Вы сыты, тепло одеты. В трюмах хранятся меховые плащи, куртки, шерстяные чулки, новые сапоги, у нас достаточно продовольствия. Неужели я предал вас? Нет, это вы изменили интересам короля Кастилии, императора Священной Римской империи! Вы забыли о своих отцах, плывших с Колумбом и так же, как вы, требовавших возвращения домой. Но генуэзец дошел до Эспаньолы, сделал их богатыми! Я обещаю вам почести и золото. Много почестей и много золота для не утративших силу духа, не потерявших веры, не позволивших обмануть себя.
