– Знаю, – помрачнел Магеллан.
– Если поломаем хотя бы один корабль, возникнет мятеж, – предупредил Барбоса.
– Я думал об этом, – глухо сказал адмирал.
– И?.. – не утерпел шурин.
– Принял решение… – тяжело выдавил из себя Фернандо. – Хватит рисковать… В первом заливе станем на зимовку.
– Давно бы так! – поддержал шурин. – Надо предотвратить бунт.
– Мне казалось, ты был за крайние меры?
– Я за разумный риск, – покачал головой шурин. – Люди должны видеть нас решительными и смелыми.
– Ты прав, – согласился Фернандо.
Через два дня, хмурым пасмурным утром 31 марта, эскадра вошла в бухту, окруженную галечной равниной, с лагунами и чахлой растительностью на пустынном берегу Старые замерзшие пучки травы да кустарники колючих мимоз колыхались на ветру за осыпями и соляной коркой. Унылая мрачная картина не скрашивалась красноватым цветом камней, обилием птиц и рыб, игравших у поверхности воды. В глубине залива журчала чистая прозрачная речка, на песке виднелись следы зверей. В честь святого Юлиана залив назвали Сан-Хулианом. Три градуса не дошла флотилия до пролива, бросила якоря у прохода в Южное море. А ведь могли проплыть значительно больше, если бы не усталость и раздражение команд!
Закончилась первая половина путешествия. Адмирал объявил о начале зимовки, чем поверг в уныние моряков, надеявшихся на возвращение в Испанию. Будущее празднование Вербного воскресенья не радовало людей. Флотилия приблизилась к берегу, «Тринидад» встал у входа в бухту, чтобы в случае конфликта выиграть ветер с океана, запереть гавань. В таком положении флагман все время находился на ветре.
В тот же день адмирал велел созвать на берегу общий сбор. Лодки заскользили по глади залива, команды сошли на землю. Выкатили на возвышение пустые бочки, устроили из досок настил. Когда экипажи собрались вокруг помоста, прибыл Магеллан с кастильским знаменем, окруженный капелланами и верными ему офицерами.
Монахи освятили побережье, вознесли молитвы Иисусу Христу и Деве Марии, поблагодарили за счастливое завершение пути. Несколько моряков, умерших от истощения, холода, болезней, в счет не принимались. Капелланы с песнями побродили по рыжеватой гальке между буро-зелеными комьями травы и мелкими кустарниками, перекрестили крупных кондоров, издали наблюдавших за испанцами, повоняли ладаном, изгнали с патагонской земли злых дьяволов. Матросы равнодушно смотрели на святых отцов, объявивших пустынную равнину крещеной землей, подвластной Римскому Папе.
Адмирал взобрался на помост. Позади него встали со стягом Дуарте Барбоса и альгвасил флота Гонсало де Эспиноса. Рядом с ними отец Антоний в потасканной рясе осенял деревянным крестом толпу. По замыслу капитан-генерала, их фигуры и регалии обозначали опору его личной власти: короля, Церковь, государство. Прихрамывая на больную ногу, не дававшую покоя в последние дни, Магеллан вышел на середину. Наступила тишина. Послышались крики птиц, шелест о камни набегавшей волны, дыхание соседей.
– Братья мои! – по-христиански обратился адмирал к морякам. – Полгода назад мы поклялись в верности королю Испании и святой Церкви, обещали найти пролив, достичь островов Пряностей. Каждый из вас с молитвой на устах целовал знамя, – он показал на высоко поднятый стяг, – присягал дону Карлосу и мне, командующему флотилией, наделенному полномочиями казнить виновных. Только два раза я воспользовался этим правом, наказал преступника и непокорного офицера. Я благодарен вам за службу, за перенесенные лишения, выпавшие на нашу долю, за смирение и повиновение, за добросовестное несение вахт, за бесстрашие и силу духа во время штормов. Вы честно выполнили свой долг! Мы достигли сорок девятого градуса южной широты, мы пришли сюда, где никто не бывал. Этим вы заслужили почет и славу, память наших детей.
Кастильцы! Я верю, мы сделаем больше: найдем пролив и пересечем Южное море. Мы загрузим корабли драгоценным товаром, обменяем на золото ткани и железные ножи. Мы вернемся в Испанию богатыми, подобно восточным владыкам. Неужели вы откажетесь от этого?
Сейчас вам трудно, вы устали. Мы отдохнем в гавани два-три месяца до конца зимних штормов и пойдем дальше. Не бойтесь холодов: у нас есть теплая одежда, запасы дров. Мы соберем хворост на берегу. Здесь много рыбы и птиц, мы набьем зверя, посолим мясо. Мы не умрем с голоду, как пугают вас отступники, мы будем чуточку экономнее. У нас впереди длинная дорога, никто не знает размеров Южного моря. Поэтому нужно сократить дневные порции хлеба и вина, чтобы хватило запасов на весну и лето. Мы должны прокормить себя тем, что добудем в воде и на земле. Нас ждет большая серьезная работа. Корабли нуждаются в ремонте, необходимо очистить днища от водорослей и древоточцев, починить паруса, заменить часть такелажа. Надо сделать на берегу кузницу, склады, сложить теплый дом с печью. Мы все осилим, нас не испугают трудности и лишения. Мы сдержим слово, данное Его Величеству Карлу, найдем испанский путь к Молуккским островам! Да поможет нам Бог!
