Начавшиеся, в правление освободителей Испании от мавров Фердинанда и Изабеллы, гонения на евреев с новой силой вспыхнули два года назад при регенте Карла V. Жестокий изувер кардинал Хименес де Сиснерос, архиепископ Толедский, в семьдесят три года возглавил поход в Северную Африку, уничтожил в стране 20 тысяч жизней. Иберийский полуостров покинуло не менее 165 тысяч иудеев. Несмотря на королевское обещание не преследовать насильно крещеных мавров (моранов) и евреев (морисков), они подвергались страшному террору. Четвертое десятилетие страна была чудовищной инквизиционной канцелярией, дававшей огромную прибыль от конфискации имущества казненных жертв или высланных за границу. Инквизиция служила орудием подавления инакомыслия, способом перераспределения национального богатства в пользу феодальной аристократии. Часть изъятых у «еретиков» средств использовалась на развитие заморской торговли, оснащение экспедиций, строительство дворцов и соборов.
Вооруженные слуги открыли двери дома Барбосы. Это неприятно поразило Магеллана. В простом сером платье с белым передником Беатрис выбежала навстречу мужу. Дуарте шумно скатился со второго этажа, шутовски поклонился адмиралам, поинтересовался у астролога, почему тот не в орденской ленте.
– Мы ждали вас, – радостно говорил шурин, помогавший родственнику освободиться от оружия. – Отец боялся, как бы в дороге с вами что-нибудь не случилось.
– В этой стране неприятности подстерегают на каждом шагу, – сокрушался Фалейра. – Несколько минут назад нас чуть не сожгли на площади вместе с ведьмами! Чернобородый солдат признал в нас дьяволов. Насилу ускакали от толпы.
– Чернобородый солдат? – переспросил Дуарте. – В малиновой куртке и желтых сапогах?
– Вы знаете его?
– Он приходил неделю назад с португальским консулом.
– Зачем вы понадобились ему?
– Себастьян Алвариш предложил мне с отцом отказаться от поддержки экспедиции, вернуться на службу к Мануэлу Обещал двойное жалованье по шесть тысяч мораведи в год, что в четыре раза больше платы Колумба штурманам! Отец не согласился, тогда он стал угрожать.
– Чем? – нахмурился Магеллан.
– Гневом Мануэла, предательством испанцев, святой инквизицией, карой небесной. Я хотел вышвырнуть его, но отец не позволил.
– Стращать адмиралов, доверенных лиц короля! – взорвался Фалейра. – Мы сами пошлем его на костер! Я напишу дону Карлосу письмо, пусть арестуют консула вместе с прочими португальцами!
– Тогда и нас бросят в тюрьму, – заметил Фернандо, – мы не являемся полноправными гражданами Севильи.
– Из-за происков Алвариша нас чуть не сожгли! – горячился ученый. – Сегодня могла погибнуть экспедиция.
– Пока вы сидели в Сарагосе, здесь многое изменилось, – сказал Дуарте. – Пойдем ко мне, Фернандо… – он недоверчиво посмотрел на спутников.
Звездочет обиженно надулся, отряхнул пыль, поднялся к себе. Беатрис проводила мужа до двери комнаты брата. Магеллан бросил грязную куртку на пол, уселся в кресло. Дуарте шагами мерил доски пола.
