После сухой весны наступило жаркое лето. Днем в комнатах становилось душно, пахло пылью, прокисшим молоком. Беатрис с ребенком уходила в патио, забивалась в дальний угол за кадку с розами, где было тише и прохладнее. Дворик дома превратился в хозяйственный склад. Под навесами галерей второго этажа громоздились ящики с навигационным оборудованием, различные инструменты, дожидавшиеся погрузки на корабли. Над клумбой тянулись канаты с развешанными, словно флаги, пеленками наследника адмирала.
Спокойный на людях Магеллан горячился дома. Потрясая в застывшем воздухе бумагами, проклинал поставщиков и нерасторопных помощников, кричал Дуарте, упаковывавшему вещи в сундуки, для прочности обитые узкими полосами железа:
– Двадцать одна тысяча триста восемьдесят фунтов сухарей на сумму в триста семьдесят две тысячи пятьсот мораведи! Этого не хватит и на половину пути. Они уморят нас голодом! Куда ты смотрел, когда подписывал счета?
– Хватит… Не помрем, – защищается Барбоса. – Там еще пять тысяч семьсот фунтов солонины, двести бочонков сардин, девятьсот восемьдесят четыре головки сыру, мука, рис, фасоль, чечевица[8]…
– Зачем купил тысячу пятьсот двенадцать фунтов меда, три тысячи двести фунтов изюма, тысячи фунтов миндаля, сахара, корицы, уксуса…? – удивляется Фернандо. – Лучше бы загрузил больше мяса.
– Набьем зверя по дороге, – возразил Дуарте, – а меда и винограда не увидим до Индии.
– У нас есть сладкое вино! – напомнил Фернандо. – Четыреста семнадцать мехов и двести пятьдесят три бочонка.
– Не испортится… – парировал Барбоса. – В Сан-Лукаре пригонят на пристань десять коров, будет свежее мясо для перехода по Атлантике.
– Ох, подведут тебя поставщики! – опасается Фернандо. – Сколько кур обещали торговцы?
– Не знаю. Пигафетта привезет их из Монтеро, закупит в Алькале окорока.
– А паруса? – спохватился адмирал. – Эстебан купил штормовые комплекты?
– Французские, самые лучшие, прочные, толстые… Третий день подгоняют к реям, крепят гитовы и гордени.
– Ладно, – успокаивается Фернандо. – Напомни Антонию взять для туземцев дешевые Библии с тремя ящиками медных крестиков!
– Не влезут в трюм, – сомневается Дуарте.
– Принайтуем к палубе.
– Где людям спать?
– Потеснятся ради святого дела, – обрывает Магеллан. – Энрике говорил, будто Антоний вчера поругался с де ла Рейной? Чего они не поделили?
– Кто их знает… Один – францисканец, второй – доминиканец. Антоний кричит: «Опроститься надо, отказаться от имущества. Иисус нищим ходил по Галилее…» А тот в ответ: «Христова Церковь – богатства мира!» И пошли… Чуть не подрались! Зря ты берешь их на один корабль: перессорят моряков, разделят на два ордена, дойдут до германской ереси. Главный канонир «Консепсьона» Ганс Варг поносит святых, отрицает таинство непорочного зачатия, не признает индульгенций, не причащается. Прогнал бы его от греха подальше.
– Нельзя, где мы найдем такого бомбардира? Он со ста шагов попадает в лодку ядром! Посадим де ла Рейну к Картахене, пусть змеи возятся в клубке. Распорядись загрузить на «Сан-Антонио» больше продовольствия взамен пороха!
Фернандо заметил женщин, спустился в патио, подошел к ним, издали поглядел на сына. Глупая, счастливая улыбка растеклась по лицу адмирала. Вспомнив о счетах, заспешил в Атарсанас, на корабли.
В Триане заканчивалось снаряжение судов. Пахло смолой, дегтем, дымом жаровен. Желтые мачты, серые ванты, золотистый блеск пушек, коричневые туши каравелл, красные платки на головах матросов, черные фартуки конопатчиков замелькали перед глазами адмирала. В зеленых штанах, лимонной рубахе с расстегнутым воротом и закатанными рукавами, Элькано суетился возле телег.
– Храни вас Господь и Дева Мария! – издали закричал баск Магеллану.
– Благодарю, сеньор штурман, – ответил Фернандо. – Завербованные вами гетарийцы довольны кораблем?
– Да, сеньор капитан-генерал, все одиннадцать.
– Чем занимаетесь?
– Прибыли восемь возов строевого леса. Ума не приложу, куда его засунуть?
– Пошлите пять телег на «Сант-Яго», Серран меняет перекрытия в трюме, остальные распределите между «Тринидадом» и «Консепсьоном»! Где ваш капитан?
– Играет с Картахеной в карты на «Сан-Антонио». Сеньор Кесада говорил, будто вы получили приказ поторопиться с отплытием?
– Кардинал Фонсека боится, что португальцы опередят нас.
– Не думаю, – усомнился штурман. – Им сейчас не до нас. Арабы пиратствуют в Красном море, венецианцы снабжают пушками индусов, китайцы и японцы теснят у Малакки… У короля не хватает судов затыкать дыры.
– Они стерегли Колумба у Канар, – напомнил Фернандо.
– Пять заново оснащенных кораблей – мощная флотилия! Мануэл не рискнет устроить сражение, постарается захватить эскадру на островах рядом со своими базами.
– Вы правы, на Тидоре и Амбоине нас встретят пушками, поэтому надо спешить.
Загрохотали башмаки по настилу, матросы «Консепсьона» принялись разгружать телеги, перетаскивать доски на палубу, складывать вдоль люков у грот-мачты. Элькано убежал наверх проверить крепеж, адмирал отправился на «Сант-Яго».
