Запущена огромная машина, она влечет за собой, диктует суровые правила игры, ломает непокорных людей. «Возрадуйся, Господи! – повторяет адмирал. – Я пойду за солнцем на запад и не вернусь назад, пока не найду пролив или не удостоверюсь в его отсутствии! Я уничтожу всех, кто встанет на пути! Я привезу Тебе золото и благовония, воздвигну надраны, поставлю кресты на новых землях, окрещу язычников! Твое слово воссияет над миром! Возрадуйся, Господи!»
Улетели под купол последние звуки, кантор вытер потные руки, закашляли певчие. Священник вышел вперед, воздел длани к пастве и старческим голосом, подобно покойному кардиналу Хименесу де Сиснеросу, провожавшему войско в Африку, воспламенился страстью к порабощению, воззвал христиан на святое дело во славу Господа и короля. «Смело идите в морскую пучину! – призывал он. – Да расступятся волны пред вами, и пройдете по ним, яко Моисей с народом Израиля. Да не причинят вреда океанские страшилища, исторгнут вас из пасти живыми, как Иону из чрева кита! Да поможет вам святой Николай, заступник пред Иисусом Христом за всех страждущих и путешествующих! И развеете тьму, принесете свет язычникам, откроете врата истины и спасения…»
Взволнованный Элькано тянулся на цыпочках из-за спины Картахены, старался увидеть, услышать, запомнить каждое слово праведника. Старик потрясал усыпанным кровавыми камнями посохом, епископская митра качалась на сморщенной голове, разбрызгивала холодное сияние. Он был страшен. Из уст старца извергались проклятия изменникам, стяжателям, прелюбодеям, клятвопреступникам, еретикам. Вдыхая с запахом свечей праведный гнев, штурман верил, будто не деньги и желание получить прощение за прошлые грехи влекут его в океан, а великая миссия борьбы с неверными на их землях, что ему и сотням попутчиков уготована особая роль, – завершить Крестовые походы, освободить пленных христиан. Он не замечал, как проповедь освободительной борьбы превращалась в благословение захвата чужих земель. Весь мир – Христов! Их обязанность – спасти его от скверны!
Наверное, прочие моряки тоже забыли о своих интересах, поверили в важность предстоящих свершений. Дело Господне спаяло, возвысило их единым порывом. Правильно говорит старик: у них одна забота, одна печаль, одно счастье на всех. Они поклянутся быть преданными королю и адмиралу. «Верую!» – радостно выдохнули певчие. «Верую!» – поддержали хриплые грубые голоса. «Верую!» – болью разлуки застонали женщины.
«Верую!» – неистово крестился Эстебан Гомес. Магеллан и Картахена обошли его, но что они пред вечностью? Смертные травинки! Наступит час, он встанет у алтаря впереди всех. Сегодня его долг – повиноваться, а завтра? Эстебан с завистью смотрит на адмирала, с ненавистью – на племянника Фонсеки. Откуда взялся этот аристократ? Моряки не знали его, не ждали в составе экспедиции. Пусть Фернандо украл у Эстебана флотилию, но он не станет вредить ему, ибо испанцы еще опаснее. «Верую! – молится кормчий. – Верую только в тебя, Господи, и в свой разум! Не отступись, помоги, Всевышний!»
Адмирал положил руку на Библию, громко, чтобы слышали все, клянется твердым голосом в верности королю Кастилии, обещает заботиться о благополучии судов, о здоровье команды, исполнении законов и прочем, зависящем от него. Стихла толпа, ловит слова командира, сейчас каждое из них – надежда, гарантия для моряков, уверенность в благополучном исходе предприятия. Перебирают в уме, все ли сказал, не забыл ли чего? Все сказано и обещано командующим, теперь очередь за ними. Но прежде епископ освящает знамена.
Взметнулся ввысь белоснежный стяг Кастилии с алым крестом святого Яго. Холодок восторга сдавил грудь красавца испанца. Это родной флаг Хуана де Картахены. Он видел его над войсками отца, сражавшимися в Италии и Африке; над стенами королевского замка, где сам командовал охраной императора. Теперь второй стяг флотилии будет храниться на его корабле. С завистью и трепетом следит он, как португалец принял древко из рук епископа, как поднял над головами народа, как люди волной опустились на колени, вторили словам священника, присягали на верность адмиралу.
Хуан клялся искренне и восторженно, но не стоявшему над толпой человеку, а кресту святого архангела, поразившего дракона во имя христиан, и Карлу V, олицетворявшему Испанию. Хуан де Картахена, родственник и доверенное лицо «морского министра», не позволит оступиться морякам, погубить кастильское знамя. У него есть тайные инструкции, надежные офицеры и слуги. Он исполнит приказ кардинала Фонсеки.
«Клянусь!» – в последний раз прозвучало в церкви. Вновь заиграл орган, запели хористы. Просветленные и очищенные моряки поднялись на ноги. Общая клятва связала их, подчинила адмиралу. Он будет распоряжаться их жизнью и смертью, имуществом и наследством на корабле. Свершилось таинство единения, признания покорности и власти.
Торжественно выходят моряки, расстаются с родными, поднимаются на палубы кораблей. Приветствуя жителей Севильи, флотилия с приспущенными флагами отходит от причала. Грянули бомбарды, зашипели в воде упавшие пыжи.
