В прохладе каменных стен чиновники Индийской палаты ожидали начала службы. В первом ряду стоял Христофор де Ορο, вложивший в экспедицию свыше полутора миллионов мораведи, потеснивший в конкурентной борьбе за ожидаемые барыши Хуана де Аранду и обеспечивший королю заем в 10 тысяч золотых дукатов. Рядом с судовладельцем – второй по величине пайщик, казначей Севильи, Алонсо Гутьеррес, собравший у банкиров полмиллиона мораведи. Вдвоем они съели Аранду, ведут против фактора судебное разбирательство. С ними тихо беседует душеприказчик адмирала доктор Санчо Матьенсо, обещавший исполнить по завещанию его последнюю волю. Благодаря помощи и заступничеству доктора, чиновники следственной комиссии закрыли вчерашнее дело, отклонили жалобы офицеров, согласились не менять составы команд. На судей благоприятно подействовали подношения Магеллана, составившие за полтора года 45 тысяч мораведи. Что же касается королевского указа, то им можно пренебречь. Дон Карлос в прошлом месяце стал германским императором Карлом V, забыл о склоках в Андалусии, не интересуется подобными мелочами. В империи властелина возникли религиозные распри, грозившие захлестнуть Европу потоками крови. Какое ему дело до тридцати португальцев, вряд ли способных вернуться домой?
Толпа заполняет церковь. Выстроились певчие, кантор у органа разминает вспотевшие от волнения пальцы. Офицеры проходят вперед, женщины теснятся в боковых пределах, слуги столпились у дверей. У ретабло поставили знамена, сегодня окропят стяги святой водой, поднимут на мачтах.
Отдельной кучкой слева от адмирала разместились священники, среди них отец Антоний. Ему легко уходить в море. Последователь Франциска Ассизского, отрицавшего собственность и воспевавшего идеалы нищенства, Антоний не собрал богатства, не обзавелся домом. Согласно уставу ордена, он продал книги, одежду, случайные предметы, роздал деньги нищим и теперь испытывал душевное облегчение, – начинал неведомую жизнь, истинное служение Богу.
Звучал орган. Аккорды густо ложились друг на друга, не успевали затихнуть под стрельчатым сводом. Нестройно вступили хористы. Следуя посоху капельмейстера, отбивавшему такт, запели канон в два голоса. Зазвенели детские голоса «Возрадуйся, Господи!», поспешили вдогонку теноры, замерли в ожидании очереди баритоны и басы.
Слезы залили глаза Беатрис, затуманили выстроившихся у алтаря певчих и служек-подростков, воздевшего руки к небесам епископа. Женщина старалась скрыть слезы, широко открывала глаза, чтобы просохли, но они ползли по щекам, капали на платье. Только сейчас Беатрис в полной мере ощутила неизбежность расставания, страх за маленького Родриго, остающегося без отца, боязнь потерять мужа. За два года подготовки экспедиции она привыкла к нему и не задумывалась, что все кончится, и мужчины покинут Севилью. «Возрадуйся, Господи!» – потребовали басы, а ей хотелось закричать в отчаянии, чтобы Он задержал флотилию, дал родить второго ребенка, сосавшего из нее соки, отнимавшего молоко первенца. Беатрис опустила голову, чтобы муж не заметил слез, заставила себя вынести пытку. Она знала, когда кончится пение и стих – нет мучитель орган, ей будет легче переносить прощание.
Адмирал не замечал страданий жены. Гордо вскинув голову и расправив плечи, он смотрел на разноцветные лучи, льющиеся через витражи на знамена флотилии. Настал непередаваемо счастливый победный день, сравнимый лишь с триумфом возвращения. Четырнадцать лет он мечтал возглавить флотилию, пять лет готовил экспедицию. Господь знает, сколько пришлось пережить за прошедшие годы: доказать, переубедить, выпросить, проследить за исполнением, сломать сопротивление. За спиной стоят испанцы. Они присмирели после вмешательства короля, выговора заносчивому Мендосе. Надолго ли? В этот чудесный момент он вынужден думать о них, подсчитывать незагруженное продовольствие, дожидающееся кораблей в Сан-Лукаре. Магеллан спокоен за семью, она остается у тестя. В доме алькальда достаточно слуг, способных защитить ее от происков португальских шпионов. Когда флотилия вернется, Беатрис встретит его на пристани с двумя малышами. К сожалению, он не узнает, кто родится через полгода, но таков удел моряков.
Нет, не к сожалению – к счастью, Фернандо не услышит об ужасных родах мертвого ребенка и скорой смерти Родриго. О том, как в марте 1522 года, оплакав детей и не дождавшись возвращения единственного полусгнившего вымершего корабля, сойдет в могилу жена, не вынесет унижений алькальд, что из 265 собравшихся в церкви моряков пройдут вокруг света и приплывут в Севилью 23. Но если бы он знал, то все равно ушел в океан.
