Раздраженный Баскито поминал ветер последними словами, грозил капеллану кулаком. Моряки свистели, заглушали молитву. Санчо, ублажавший перышком мачты в надежде сдвинуть корабль с места, зло глядел на капитана. Запахло бунтом. Серран сделал вид, будто происходящее на палубе не интересует его, и с достоинством удалился в каюту. Это послужило сигналом к действиям.
Санчо пнул с досады бизань, которую ласкал, громко заявил:
– Хватит жечь свечки перед Антонием! Давай его в воду, ребята! Моряки загалдели, капеллан схватил статую, прижал к животу.
– Ты ему зад подставь, – посоветовали в толпе.
Фодис отложил пилу, насторожился. Плотнику не понравилось непочтительное обращение с его детищем.
– Отдай подобру! – потребовал солдат.
– Нет! – завопил Вальдеррама. – Не дам, богохульники!
– Мы не трогаем Господа, – возразил Санчо.
– Уйди, старик! – посоветовали матросы.
– Не позволю! – закричал священник, но солдат легко отобрал у него святого.
Нормандец растолкал толпу, придвинулся к алтарю.
– Рыжий пожаловал… – Санчо заметил Фодиса. – Полезешь заступаться?
– Не тронь! – сказал плотник, сжимая кулаки.
– Ох, напугал… Видали мы таких! – запричитал Наварре.
Закончить он не успел, Фодис сгреб солдата в охапку вместе со статуей, повалил на палубу. Свист прекратился. Толпа закричала, зашевелилась, кинулась разнимать дерущихся. Баскито покинул бесполезный руль, забыл о ветре, прибежал на квартердек. Ричарда и Санчо растащили в стороны. Изрядно помятый святой валялся на грязных досках. Баскито подхватил его, поднял над головой.
– Пусть освятит воду и вызовет пассат, – торжественно произнес матрос, примиряя поссорившихся. – Мы искупаем его с молитвой.
– Правильно.
– Мы не грешники, – поддержали в толпе.
– Где капеллан? Пусть поет псалмы!
Вальдеррама в суматохе исчез.
– Обойдемся без него, – решил Баскито, расставляя народ в две шеренги от мачты до борта. Плотник и солдат оказались напротив друг друга.
– Давно пора утопить рыжую харю, – шипел Санчо. – Из-за рыжих на море происходят несчастья. Зимой налетели на камни, а сейчас подохнем с голоду!
– Заткнись! – погрозил появившийся в проходе Бартоломео. – Я тебя самого подвешу за ноги!
– Веревку давай! – приказал Баскито, удерживая на руках статую Антония. – Да не эту – тоньше. Святой ведь!
– Может, ему рясу заголить да по заду постегать? – предложили в толпе. – Вмиг ветер задует!
– У него нет задницы – Фодис не вырезал, – засмеялись люди.
– Завязывай узлом посередине! – велел Баскито.
Антония поверх парчового плаща перевязали линем, и он повис на веревке. Получилось некрасиво. Баскито предложил перехватить фигурку поверх горла вторым узлом, но тут плотник опять возмутился.
– И так не утонет! – успокоил народ Баскито.
Привязанного к тросу Антония с пением псалмов понесли к борту. За матросами по коридору с почтением шествовал боцман. У борта процессия в нерешительности остановилась. Баскито не знал, сразу макнуть святого или придумать еще чего-нибудь. Он беспомощно оглядел народ, поискал в толпе священника. Моряки жаждали зрелища. Баскито почувствовал это, воздвиг статую на поручнях, пал перед нею на колени. Товарищи последовали его примеру. Санчо надулся, заворчал, его ударили кулаком в бок, и он плюхнулся на палубу.
– Ричард, читай молитвы! – в тишине промолвил Баскито.
– Какую?
– «Отче наш» и «Аве Мария».
– Разве Антоний нам Отче? – заспорил солдат.
– Читай, читай… – напирали со всех сторон.
Запинаясь и путаясь, плотник вспомнил молитвы. Наступил возвышенный момент.
– Не сердись на нас, Антоний, – подражая голосу капеллана, произнес Баскито. – Гони ветер, либо мы тебя того… макнем.
Толпа задрала головы, уставилась на паруса. Прошла минута, вторая, третья.
– Ага, выкусили! – злорадно сказал Санчо.
– Шевелятся… – неуверенно возразили ему.
– Надо трижды попросить, – подсказал вылезший из трюма Мартин.
– Опустись на колени! – зашикали на него.
– Вот еще, – хмыкнул стражник и пошел прочь.
– Проси второй раз! – велели в толпе.
– Я тебе второй раз добром говорю, – начал Баскито, – гони ветер, а то худо будет!
– Чу, подул… – удивленно и радостно воскликнул Педро. – Дядя Ричард, дует!
– Тянет… – нерешительно поддержал плотник.
– С какой стороны? – деловито поинтересовался боцман.
– Кажется, с севера, – засомневался юнга.
– С запада, – поправили моряки.
– Вот гад, встречный вызвал! – выругался Санчо. – Смеется над нами!
– Гляди, и впрямь паруса заколыхались.
– Диво… – зашумели матросы. Вздрогнув, полотнища повисли недвижно.
– Проси в последний раз! – распорядился Бартоломео.
– Ну, Антоний, если сейчас не поможешь, пеняй на себя! – напугал его обидевшийся Баскито.
– Не так, – закричали моряки, – вежливо, как в первый раз.
– Хватит с него! – надулся Баскито. – Мы читали молитвы, вставали на колени, а он издевался над нами!
– Надо по чину, по форме, – поучали в толпе.
– Сам проси! – огрызнулся Баскито.
– Пусть Фодис уважит, Антоний ему как сын родной! – рассудили в народе.
