В письме, датированном по корабельному календарю, имеются неточности, допущенные автором или поздними переписчиками: «Виктория» не была у Малакки, на Яве и Банде. Они лежали в стороне от ее курса. Сведения о них испанцы получили на стоянке у острова Буру.
В одном из списков послание императору заканчивается просьбой ввезти в страну без налогов и пошлин товары, купленные на собственные средства.
Закончив писать, Элькано отправил гонца в Севилью за помощью и продовольствием. Его родственник Ибаррола, чиновник Торговой палаты, помогший Хуану-Себастьяну устроиться боцманом в экспедицию, получил от баска коротенькую записку и выслал навстречу «Виктории» пятнадцать человек для смены утомленного экипажа. Оставалось пройти 15 лиг до мола в городском предместье Триан, откуда каравеллы уходили в поход.
Каравелла поставила паруса, поплыла по Гвадалквивиру к Севилье. День 8 сентября выдался жарким. С обеда задул прохладный юго-западный ветер, попутный для поднимавшихся по реке судов. У Ла-Оркады, где Гвадалквивир разбивается на рукава, «Виктория» встретила посланную Ибарролой бригантину с командой опытных моряков, знавших русло реки, приведших ее вечером в Триан.
На пристани собралось много народу. Весть о возвращении корабля пропавшей экспедиции стремительно разнеслась по городу. Первым прибыл в Триан тесть покойного адмирала, Диего Барбоса, с молодым сыном Хайме. Всеми покинутый престарелый алькальд жаждал правды о гибели зятя и мести дезертиру Эстебану Гомесу Вместе с ним у причала ждали одиннадцать семей, чьи отцы, дети, мужья ушли с Магелланом на запад. Лишь одна из них увидела родное лицо Франсишки Родригеша.
Прозвучали приветственные салюты, одиноко ответил пушка «Виктории», корабль причалил к молу. На берег сошли изможденные люди, чьи имена скоро прославят свои города и поселки, кого встретят с почестями, достойными императора. Среди них: четыре баска, три галисийца, два грека, андалузец, кастилец, эстрамадурец, португалец, француз, немец, ломбардиец, лигуриец, уроженец острова Мальорка. Поистине интернациональный экипаж обогнул земной шар.
– Поздравляю тебя, Хуан, – Ибаррола пробрался сквозь толпу к капитану. – Второй день город говорит о тебе! Как вам удалось пересечь два океана без захода в порты?
– Не знаю, – счастливо улыбается Элькано. – Моя мать жива?
– Она чувствует себя прекрасно. Я послал ей весть о твоем возвращении.
– Я не надеялся встретиться с ней.
– Годы летят… – вздыхает родственник. – Мало кто верил в благополучный конец экспедиции.
– «Сан-Антонио» пришел с Земли Святого Креста?
– Давно. Их уже выпустили из тюрьмы. Эстебан возглавит новую экспедицию на запад. Он в большой чести! – посоветовал Ибаррола.
– У нас общее прошлое, – согласился Элькано.
– Ты искупил свой промах, а ему грозят неприятности, если обвинишь в измене.
– Пусть не беспокоится, я не собираюсь затевать склоку.
– Правильно. Это хорошо, – обрадовался чиновник.
– Когда начнете принимать груз?
– Хоть сейчас.
– Зови счетоводов. Мне не терпится покинуть корабль.
Проворный чиновник скрылся в толпе, а на Элькано насел старый алькальд.
– Где погиб мой зять? Что стало с сыном?
– Их кости лежат на Себу, – баск опустил глаза.
– Они сражались с туземцами?
– Да.
– О Боже, за что Ты отнял у меня Дуарте? – Диего воздел худые руки к небу. – Вы видели его смерть?
– Расспросите Пигафетту, – попытался избавиться от старика Элькано. – Они были друзьями.
– Их предали? Заманили в ловушку? – допытывался Барбоса.
– Он все расскажет вам, – капитан искал среди радостной толпы летописца. – Деньги с имуществом сеньора Магеллана и Дуарте хранятся у нотариуса «Тринидада».
– Я не об этом… – обиделся старик. – Когда это произошло?
– Очень давно. Порою мне кажется, будто это свершилось в иной жизни.
– Я привел людей, – вернулся Ибаррола. – Можно начинать?
– Да, – обрадовался Элькано. – Извините, сеньор Барбоса, мне нужно отчитаться перед Торговой палатой.
– Я понимаю. Я хочу с вами встретиться и поговорить.
– Только не сейчас! – заторопился капитан. – Разыщите итальянца, он все знает.
– А вы?
– Я не могу. Я занят.
– Вы бунтовали в Сан-Хулиане? – вспомнил старик.
– Сеньор Мескита сказал вам правду, – Элькано отвернулся от алькальда и хотел уйти, но тот задержал его.
– Отец Антоний жив? – поинтересовался Барбоса.
– Монах умер у берегов Сенегамбии, – сообщил капитан.
На следующий день, 9 сентября, жители Севильи явились свидетелями необычного шествия. Босые, со свечами в руках, одетые в рубища моряки «Виктории» с капитаном утром направились в трианскую церковь Санта-Мария де ла Виктория, где присягали на верность адмиралу, исповедовались, причащались накануне похода.
