Не все приведенные аргументы были одинаково весомы. Например, трудно поверить Моле, когда он пишет, что поскольку в армии принято ставить один из орденов в авангард, а другой — в арьергард, "если бы эти два ордена были объединены, потребовались бы другие, чтобы выставить либо авангард, либо арьергард". Он признает, что слияние может иметь два преимущества: оно позволит сэкономить деньги, а объединенный орден будет сильнее, чтобы отстаивать свои интересы. "Если союз будет заключен, орден станет настолько сильным и могущественным, что будет защищать и сможет отстоять свои права перед кем угодно". Однако Жак де Моле выступил против слияния, как по указанным причинам, так и по другим, о которых он не упомянул: страх потерять свое положение, страх, что орден перейдет под контроль короля Франции, страх, что слияние фактически станет поглощением тамплиеров госпитальерами.
Великий магистр прекрасно понимал, что доносы, которые начали серьезно беспокоить Филиппа Красивого и его советников, были направлены прежде всего против его ордена. Доносы Эскье де Флоран, о которых мы уже упоминали, подтверждаются другими свидетельствами. Он очень гордится этим. Как сообщает Малкольм Барбер, этот приор Монфокона сначала связался с королем Арагона Хайме II, поскольку тамплиеры были особенно важны в этом королевстве. Король не поверил ему и даже пообещал ему 3.000 ливров, если его обвинения подтвердятся. Тогда он обратился к Филиппу Красивому. Последний, чтобы проверить факты, приказал провести тайное расследование, внедрив нескольких информаторов среди тамплиеров. По словам Гийома де Плезиана, дюжина бывших братьев-тамплиеров попросила восстановить их в ордене. По словам посла короля Арагона во Франции Жана Бургонь, они должны были "смело делать то, что им приказали, а потом убираться восвояси", то есть шпионить за тамплиерами и обо всем докладывать. Задействовали также тамплиеров чем либо обиженных руководством ордена, например, Жан де Фоллиньи, который в 1308 году свидетельствовал, что, "представ перед королем Франции перед арестом тамплиеров, он не осмеливался открыть эту тайну, но, видя, что король намерен энергично продолжать это дело, он признался в том, о чем говорил выше, в присутствии короля и его духовника и сиров П. де Шамбили и Гийома де Мартиньи, а затем повторил все в присутствии епископов Байе и Кутанса".
Таким образом, доносы накапливались, к большому удовлетворению Эскье де Флоран, который напомнил королю Арагона в письме от 28 января 1308 года: "Видите, я был прав: вы должны мне 3.000 ливров. Да будет известно вашему королевскому величеству, что я тот человек, который раскрыл деятельность тамплиеров королю Франции, и знайте, государь, что вы были первым королем во всем мире, которому в присутствии брата Мартина Детехо, вашего духовника, я впервые раскрыл их преступную деятельность. Поскольку вы, государь, не пожелали тогда полностью поверить моим словам, я повторил их господину королю Франции, который осведомился об их действиях и нашел мои обвинения ясными, как солнце в его королевстве, настолько, что Папа был полностью убежден в этом, как и другие государи, то есть король Германии, король Англии и король Карл. […] Мессир, помните, что вы обещали мне, когда я покидал ваши апартаменты в Лериде, что если беззаконные действия тамплиеров окажутся правдой, вы дадите мне 1.000 ливров в виде ренты и 3.000 ливров деньгами из их имущества. Теперь, когда это проверено, вспомните об этом".
Так что тучи сгущались над головами тамплиеров. Однако не на них одних пала кара в 1306 году. В начале июня король приказал арестовать всех евреев в королевстве и конфисковать их имущество.
На самом деле, сам факт не вызывает особого удивления. Положение евреев в средневековой христианской Европе было очень шатким, и они полностью зависели от доброй воли властей, их просто терпели в зависимости от услуг, которые они могли оказать. Это был проклятый, презираемый народ, поскольку, согласно Евангелиям они сами просили, когда Иисус был предан смерти, "чтобы кровь его пала на нас и детей наших". Считая Христа самозванцем, в Европе признающей Его Спасителем, они явно были нежелательным элементом. Более того, хотя Церковь официально запрещала выдачу ссуд под проценты, они практиковали ростовщичество — термин, предполагавший любой процент, независимо от ставки. Отношение к ним как церковных, так и светских властей было удивительно лицемерным: их услугами пользовались в науке, медицине, астрологии и особенно в финансовой сфере, но терпимость, которой они пользовались, могла исчезнуть в любой момент, без необходимости приводить какие-либо обоснования, кроме благочестия. Папа, нанимавший определенное их количество, обеспечивал им минимальную защиту, но без каких-либо гарантий.
