Филипп Красивый полностью

Отмечая сходство в обвинениях против Бернара Саиссе, Гишара де Труа, Бонифация VIII и тамплиеров, Ален Демургер в своем справочном исследовании о тамплиерах пишет, что "мы имеем здесь четыре однотипных дела, которые придают очень негативную окраску правлению Филиппа Красивого. Здесь чувствуется явное влияние Гийома де Ногаре, чей метод заключался в демонизации противника, даже Папы Римского, и превращение его в еретика, играя на страхах и панике, которые ересь, магия и колдовство вызывали в определенных обстоятельствах и в определенные периоды напряженности и кризиса у населения, и особенно у его элиты".

Не надо думать, что эти обвинения были просто плодом буйного воображения Ногаре и его людей. Как напоминает нам Малкольм Барбер в книге Le Procès des templiers (Суд над тамплиерами), "обвинения не были выбраны наугад. Люди считали их вполне обоснованными, поскольку почва уже была подготовлена событиями предыдущих трех веков, существованием мифов и суеверий, которые были частью общего наследия европейских и восточных народов". И британский историк вспоминает о тяжелом культурном наследии, которое, начиная с греко-римской мифологии и заканчивая откровениями о сатанинских обрядах некоторых сект, через эротические фантазии духовенства, разочаровавшегося в законных сексуальных отношениях, отягощало умы гражданских и религиозных властей, столкнувшихся с тайной деятельностью подозрительного ордена. Не существовало ни одного обвинения против тамплиеров, корни которого не могли бы быть найдены в средневековом или даже античном воображении.

Уже в 1022 году монах Адемар де Шабанн, а затем около 1070 года монах Павел из бенедиктинского аббатства Сен-Пьер-де-Шартр упоминают отвратительные практики, смешение мужчин, женщин и демонов на тайных собраниях, проводимых еретическими группами. О том же сообщают Гвиберт Ножанский в 1144 году, анонимным хронистом из Трира в 1231 году, Григорий IX в 1233 году и епископом Парижа Гийомом Оверньский около 1240 года. Во время этих собраний люди целовали зад жабы, а чаще черной кошки и погасив свечи совокуплялись друг с другом в произвольном порядке, они причащались телом Христа и выплевывали его в отхожие места. Впечатление, которое производила на людей черная кошка, делала ее воплощением дьявола. Около 1220 года цистерцианец Сезар де Хайстербах писал, что "по своей хищности дьявол сравним с кошкой или львом, которые очень похожи по внешнему виду и природе, особенно тем, как они подстерегают души простых людей". Рассказы о катарах и мусульманах, презирающих крест и выступающих против него, также усугубляли убеждения о тайных практиках подозрительных групп. Наконец, во второй половине тринадцатого века новые теории начали связывать определенные магические действия с ересью. Они постепенно создали ментальный климат, в котором идея колдовства и колдуна, заключившего договор с дьяволом, была принята почти всеми. "Тамплиеры были привлечены к ответственности в то время, когда отношение к магии и колдовству выкристаллизовывалось, и новые авторитеты стали доминировать в мышлении по этому вопросу", — пишет Малкольм Барбер.