И вот эта знаменитая голова, о которой историк говорит, что "сам Гийом де Ногаре, возможно, не до конца осознавал богатство жилы, которую он открыл в народной памяти". В связи с этим мы должны вернуться к мифу о Медузе Горгоне, взгляд которой превращал человека в камень; ее голова, отрубленная Персеем и брошенная в море, сохранила свою злую силу и вызывала катастрофы. Средневековые варианты были привязаны к этой древней теме, объединяя волновавшие всех темы смерти и секса. Мы уже приводили историю, рассказанную в показаниях Антония Сичи из Версиля, о дворянине, который плотски овладевает мертвой женщиной, которая затем рождает голову обладающую чудесной силой. Тамплиер Гуго де Фор из Лимассола, также сообщил эту же историю, которая имела ряд вариантов, которые можно проследить до хронистов Готье Карта в 1182 году и Жерве де Тилбери. По словам Гуго де Фор, история имела продолжение: рыцарь использовал эту голову для истребления врагов, затем взял ее с собой на борт корабля, но его кормилица, слишком любопытная, открыла ящик, в котором голова находилась, и подняла покрывало, закрывавшее ее, и тут же поднялась страшная буря, и корабль затонул. Тамплиер Гийом Авриль также слышал на Востоке историю о голове, которая в месте под названием Сатали вызывала в море водоворот, угрожавший кораблям. Идол, которому якобы должны были поклоняться тамплиеры, явно связан с этими легендами, в которые вполне можно верить, потому что они затрагивали фундаментальные темы: контакты между живыми и мертвыми, силу "дурного глаза". Более того, голову иногда называли "Бафомет", что является искаженной формой слова "Магомет": происходит слияние разнородных элементов, которые все происходят из среды, внушающей христианам страх. Аналогичным образом, шнуры опоясывавшие голову идола напоминали о катарской и мусульманской практике. Что касается содомии, то связь может быть установлена с библейской историей о городе Содом погибшим из-за греха гомосексуализма его жителей, даже если библейский текст не очень ясен по этому вопросу. Не из-за этого ли греха христиане потеряли Сен-Жан-д'Акр, город, известный своим развратом?
Все это создает на первый взгляд бессвязное целое, набор старых сказок, которые не поддаются рациональному объяснению. Это правда. Но было бы ошибкой представлять Ногаре и его команду как людей, сознательно использующих суеверия, чтобы обвинить тамплиеров в воображаемых преступлениях. "В конце концов, — пишет Малкольм Барбер, — все это могло быть осознанным лишь отчасти, поскольку легисты Филиппа IV и инквизиторы Климента V были людьми своего времени, погруженными в идеи и традиции эпохи". Кто может сказать, в какой степени обвинители верили или не верили в подлинность этих обвинений? И, в частности, что думал о них Филипп Красивый? Каково было его внутреннее убеждение относительно этих историй? Если он никогда не говорил этого, то его поведение заставляет нас думать, что он искренне придерживался этих убеждений. Он тоже был человеком своего времени. Он, конечно, знал, что применяются пытки, но это было частью обычаев того времени, и опять же, не все признания, полученные под пытками, обязательно являлись ложными. Этот глубоко благочестивый, набожный человек, почитавший святые реликвии, каждая из которых была невероятнее предыдущей, опытный паломник (он вернулся в Мон-Сен-Мишель через несколько месяцев), чудотворец (исцеление золотухи), по природе своей склонен был верить в сверхъестественные явления и козни дьявола в мире людей. Кто же, Папа или король, был более суеверным? Климент V, конечно же, не был рационалистом, но он освободил Гишара де Труа, и он очень скептически относился к преступлениям, в которых обвиняли тамплиеров и которых он будет слабо пытаться защитить.
Первые епархиальные комиссии приступили к работе только в июне. Первой начала заседать комиссия в Клермонте. Остальные постепенно подтягивались, и допросы продолжались до июня 1311 года. Папская комиссия собралась только 8 августа в аббатстве Сент-Женевьев. Состав комиссии определил сам Филипп Красивый в письме к Папе, попросив его ничего не менять. Таким образом, восемь членов были заранее привержены королевскому делу. Председательствовал Жиль Айселин, архиепископ Нарбонны, советник короля, а в ее состав входили епископ Менде Гийом Дюран, епископ Байе Гийом Бонне, епископ Лиможа Рено де ла Порт, архидиакон Магелона Жан де Монтлор, апостольский нотариус Матье Неаполитанский, архидиакон Трента Жан де Манту и настоятель церкви Экса Жан Агарни, который фактически никогда не принимал участия в заседаниях. Комиссия вызвала всех тамплиеров и свидетелей, которые выступали в защиту орден. Заседание было назначено на 12 ноября в аббатстве Сент-Женевьев.
