Вадим сначала убеждал меня, что «маски» и кубики Клее — это шедевр. Потом перешёл на Мондриана, Кандинского и, конечно, на Малевича. Я, как шизофреник, уставился на «Пять домиков», на «Красную кавалерию», прищурился к «Белому на белом» и провалился в чёрный круг. Что–то даже голова закружилась! Я пообещал подумать над тем, как «озвучить» абстрактное искусство. И несколько вечеров вместо работы над дипломом по теледизайну к каналу о науке я копался в залежах мировой музыки, слушал и прислушивался к картинам. Потом взывал в «контакте» к Дильсу и отчитывался. Он удивлялся, радовался совпадениям, спорил, подкручивал мне у виска и насмехался. Я обругал его «старым дегенератом», когда он не оценил композицию «Morcheeba» — «Фрагмент свободы» для озвучки «Древнего звука» Пауля Клее. Он, видите ли, представляет цветомузыкой армянский дудук. И даже отправил мне магическую мелодию. Переливчатый, но в тоже время простой и лиричный древний восточный голос свёл меня с ума (Серёгу тоже). Я, конечно, согласился с тем, что его выбор лучше, но только про себя — в сети спорил с Дильсом всё равно.
Одновременно с музыкальными вечерами были и прозаические дни. В понедельник и вторник поймал Дильса в столовой, совершенно наглым образом выбрал ему меню, повелев есть только радостные блюда — не пережёванное полумясо–полухлеб в виде котлет, не безвкусный рис, не подсохшие трупы сдобных булок. Винегрет — поярче, харчо — поострее, банановый десерт под шоколадом — посчастливее. Заставить пить вместо депрессивного несладкого кофе жизнеутверждающий зелёный чай не смог. Его выдувал каждый раз Серёга, который, кстати, скорее, чем я, будет писать курсач у Дильса, так как они живенько спелись во время совместных обедов по поводу арт–объектов из военного обмундирования (Серёга честно сказал, что знает о лампе с плафоном в виде каски).
В четверг его пара. Я сел не за первую парту, а в центр аудитории. Дильс, которого я только что кормил в столовке, опять нарочито смотрел сквозь меня. Хотя мою готовность он заметил всё–таки и даже закатил глаза, дескать «как ты меня достал, Филипп Лебедь!». Я предполагал, какая сегодня будет тема, поэтому принёс собой пастельные мелки и митант*. И я был прав. «Беспредметное искусство. Абстракционизм».
