Я выскочил из–за своего угла. Ларик сразу начал мне что–то кричать на своём собачьем, жаловаться, ругаться, требовать, затрясся от негодования. Но мне не до псины.
— Эй! Руки убрал от него! Ты, долбоёб, не видишь, что он не дышит?
Гарик со злобой зыркнул в мою сторону и от неожиданности убрал от Вадима лапы.
— Опять ты! Вадим, скажи этому молокососу, чтобы свалил отсюда!
— Свалить должен ты! Навсегда! Он тебя не простит, а я тебе его не отдам! — заорал я на весь парк, перекрикивая лай Ларика и отталкивая за руку от него Дильса. — Дыши, Вадим! Дыши!
— Не отдашь? А когда успел взять–то? Ты — мелкий неудачник! Вадим любит меня! И всегда любил! Вадим, скажи ему! — Ублюдок попытался схватить Дильса за другую руку, но я буквально отбил её от этих мерзких посягательств.
— Ты многого не знаешь о том, как Вадим жил всё это время! Как боролся с фобией! Как ушёл в мир картин, ушёл от людей! Чтобы никогда не встретить такого ублюдка, как ты! Съебись отсюда! Не мешай ему выздоравливать! — Я прикрыл собой Дильса, чтобы тот не видел Гарика, и толкнул его ближе к Ларику, под защиту хоть и бракованного, но всё же породистого друга с клыками.
— Как ты мне надоел! Вадим! Вадим! Знай, что я люблю тебя и этот прыщ не сможет…
— Ах ты, падла! — Меня сорвало: налетел на гада, начал бить кулаком в это розовощёкое лицо. В челюсть и потом сразу в нос. Получи! Он ещё будет про любовь говорить?! Этот чемпион по предательству! Получи! Тот закричал что–то кому–то. И меня почти сразу подбросила вверх тупая боль в животе. Даже не понял в первый момент, что это два мужика подлетели к нам. Дынц! И кулак в глаз, блядь! Наверное, бровь в хлам, не вывалилась ли штанга? Но я быстро соскочил, почти не чувствовал боли — я чувствовал ярость, дикую ярость, безумную дикую ярость, неудержимую безумную дикую ярость. Я загрызу, пусть сдохну, кровь хлещет из носа, из уха, они захлебнутся в моей крови и ярости. Пнул одного под яйца, ударил кастетом в морду другого. Мат, лай, и звонкий голос мерзавца:
— Вадим! Поехали отсюда, поговорим спокойно в другом месте!..
Хрясь! И я полетел в дерево, живот в кашу, в глазах красная плёнка, что–то мешало во рту… Но я встал, я опять бросился на уродов. Наскочил на одного удачно, прилип к нему и вгрызся в шею! Я демон, я скорпион — буду жалить, издыхая. Мужик захрипел, другой меня отлепил, бросил на землю. Пнул раз, раз… во рту чужая кровь и кожа… надо встать, но что–то струной лопнуло внутри… попытался увернуться от очередного ботинка, стал крутиться на земле… Сейчас сдохну… Но вдруг увидел (и даже успел удивиться), что Вадим коротким ударом вдарил Гарику в подбородок! И что у него ожившее лицо, и что он что–то крикнул Чернавскому… я не слышал что… Мне кажется, что и не видел, потому что этого же не может быть! Это галлюцинация, это я уже всё? Ту–ту?
Вадим бросился ко мне, под чужие ботинки, которые хотели меня раздавить, поэтому удара нет. Ублюдок с разбитым носом и губой закричал своим холуям:
— Не трогайте его!
А я вдруг оказался в кольце крепких рук, которые защитили от возможных ударов, которые стали стягивать разваливающуюся плоть. Чьи это руки, чья это одежда? Знакомая какая–то… А дальше, как неодушевленные, механические картины в духе фотореализма и озвучка над ухом через свист контузии:
— Убирайся, не могу видеть тебя, не люблю и не любил тебя никогда! Я был наивным идиотом! Ненавижу тебя, не прощу! Ненавижу!
— Вадим! — звук издалека. — Ты не можешь меня ненавидеть! Ты любишь меня…
— Люблю я вот его, не лезь к нам.
— Ты лжёшь! Он тебе никто! Я видел это!
— Ты не разглядел!
— Вадим! Он урод, стрёмный гот! Ты не видишь?
— Мне нравится!
— Вадим! Да он твой студент! Как же ты, человек с принципами, можешь трахаться с ним?
— Могу! Однажды мои принципы были уничтожены! Теперь они другие! Уходи! Оставь нас!
— Я не ожидал от тебя, Дильс… ты делаешь мне больно. Ты предаёшь нашу дружбу. Знай, что я не вернусь, если уйду!
— Тш–ш–ш… потерпи, сейчас мы скорую вызовем, всё будет хорошо, — это ведь уже не Гарику говорят? — Ты сильный, ты смелый, только потерпи, Эф, пожалуйста…
Кто такой Эф? Попытка вспомнить увела меня куда–то в муть и в даль… в тоннели, в коридоры, на дорогу, разлинованную сиреневой разметкой…
