Философская драма полностью

Идет и садится Попову на колени.

Что ж это за жизнь такая, а, Тит Евсеич?.. Вы – умный человек (это уж помимо того, что – остроумный)… Так объясните мне, дуре деревенской, что происходит!.. Бегаем, суетимся, врём на каждом шагу… И минутки выкроить не можем – сесть, поглядеть в глаза друг другу, высказать, что на сердце накопилось. Так и жизнь проходит. За деревьями леса не видим. Да что ж это я! В кои веки выпала возможность поговорить о сурьёзном с сурьёзным человеком, а я – всё о глупостях каких-то…

Вскакивает с его колен и вдет на свое место за столом.

А время на месте не стоит. Это ведь только кажется, что его много. Ведь кажется, а?

ПОПОВ: Ну, это как сказать…

ШИНЕЛЬ-ЖЕНЩИНА: А так и скажите. «Кажется, мол, что времени предостаточно».

ПОПОВ: Пожалуй, иной раз действительно бывает такое впечатление.

ШИНЕЛЬ-ЖЕНЩИНА: Обманчивое, обманчивое, любезнейший Тит Евсеич! Времени как раз у нас и в обрез, почти нет его. А успеть – ох как много надо! Вы их не слушайте…

(Жест в сторону Шинелей-мужчин)

Хоть горы золотые они вам сулить станут – всё тлен. Для мыслящего человека – пшик и не более того. А душе иного надо: в самой себе разобраться. А к этому только одна тропинка ведёт… Ну? Вы же знаете?

ПОПОВ(заученно): Искренность.

ШИНЕЛЬ-ЖЕНЩИНА: Почти… Почти в точку попали. Но – «почти» не считается. Не для того мы – тут с вами, чтобы приблизительные ответы находить. Приблизительность – это ж, как, простите, подслеповатость какая-то… А ведь нам одно-единственное, но зато уж самое точное словечко найти требуется. И вот оно, как ключик золотой, все двери нам отвОрит. Вы согласны со мной, любезнейший Тит Евсеич?

ПОПОВ: Простите, я… не совсем понял…

ШИНЕЛЬ-ЖЕНЩИНА: Чего ж тут непонятного?.. Насчёт ключика и… сквАжинки…

ПОПОВ: Сква… Сква… Чего изволите?

ШИНЕЛЬ-ЖЕНЩИНА: Чего заквакал? Сква, сква… Ты что, импотент, что ли?

ПОПОВ: Я?.. Простите…

ШИНЕЛЬ-ЖЕНЩИНА: Не прощу! Вот этого я вам никогда не прощу.

ПОПОВ: Да я… собственно…

ШИНЕЛЬ-ЖЕНЩИНА: Наконец-то! Понял. Догадался… А я уж – и так, и этак…

Идет и снова садится к нему на колени.

А ты – ни в какую. Милый ты мой! Титушко ненаглядный!..

ПОПОВ: Как-с?

ШИНЕЛЬ-ЖЕНЩИНА: А вот так-с! Ненаглядный и – всё тут!..

Обнимает его и целует, потом грозит пальчиком.

Ну уж теперь – гляди… Сам согласился, чтоб желание моё – выполнилось. Так уж грех отступать… Мне от тебя чего нужно-то? Это им, мужикам, искренность нужна… ещё какая-нибудь глупость… А мне, бестолковой, – мне… хотя б и неискренней, а – любви!..

ПОПОВ: Неискренней?

ШИНЕЛЬ-ЖЕНЩИНА: Неискренней! А – любви… Хоть обманИ меня, да только любИ!.. Понял? Люби. Бесценный ты мой!..

Оборачивается к шинелям-мужикам.

Эй, ты, дылда!..

ШИНЕЛЬ-ДЫЛДА: Это вы – мне?

ШИНЕЛЬ-ЖЕНЩИНА: Тебе, тебе… А ну-ка, почитай нам… оттуда… чего-нибудь.

ШИНЕЛЬ-ДЫЛДА(достает свои бумаги и читает):

ШИНЕЛЬ-ЖЕНЩИНА(снова целует Попова): В огонь, в огонь, родименький!.. И сгорим мы с тобой в нём оба: золы не останется…

ПОПОВ: Что? Как?.. Почему – золЫ?..

ШИНЕЛЬ-ЖЕНЩИНА: А ты чего хотел? Сгореть – так ещё чтоб золА осталась после тебя?

ПОПОВ: Нуда, нуда!..

ШИНЕЛЬ-ЖЕНЩИНА: А фигу с маслом не хочешь?

ПОПОВ: Фигу?

ШИНЕЛЬ-ЖЕНЩИНА: С маслом!

ПОПОВ: Не хочу…

ШИНЕЛЬ-ЖЕНЩИНА: Ишь ты! Какой привередливый…

(Дылде)

Читай дальше.

ШИНЕЛЬ-ДЫЛДА(читает):

Поворачивается к Коротышке, тот подходит.

ШИНЕЛЬ-КОРОТЫШКА(читает):

Плачет.

ШИНЕЛЬ-ЖЕНЩИНА(машет на него рукой): Ну, ты!.. Лазоревый полковник! Ты нам тут не зарёвывай помещение… А то полы мыть заставлю. Пшёл вон!

Коротышка отходит; она оборачивается к Попову.

Гони, гони ты эти мысли!..

Пауза.

Только любовь, одна она тебя спасёт. Ну скажи, что любишь. Ну!.. Хоть словечко нежное…

Пауза.

ШИНЕЛЬ-ДЫЛДА(читает):

ШИНЕЛЬ-КОРОТЫШКА(читает):