Философская драма полностью

ШИНЕЛЬ-ЖЕНЩИНА(выскальзывая из объятий Попова): Ну что ты, глупенький? При посторонних-то… Нетерпеливый… Ведь совсем чуточку ещё подождать.

Одёргивает подол комбинации, возвращается на свой стул и поворачивается к шинелям-мужчинам.

Что там у вас?

ШИНЕЛЬ-ДЫЛДА(читает):

ШИНЕЛЬ-ЖЕНЩИНА: Ну, и что?

ШИНЕЛЬ-КОРОТЫШКА: А он (показывает на Попова) отвечает на это:…

(Читает)

Отрицал, значит, наличие сообщников.

ШИНЕЛЬ-ЖЕНЩИНА: Да знаем, знаем…

Идите. Будете нужны – я кликну.

Шинели отходят; она – Попову.

Вот ты, оказывается, какой! Безумец. Разве так можно?..

Смотрит вслед шинелям.

Ты с ними не ссорься. Ты не смотри, что они такие… На меня смотри. И меня люби…

Снова садится к нему на колени.

А меня полюбишь – и их… полюбишь… Нас полюбишь, а мы – тебя. А полюбим – и простим. Чего нам не простить? Мы же тогда вместе будем. Любить друг друга будем. А где любовь, там и сны… А сны – уж… Где сны – там уж и всепрощение… Они ведь – от одиночества такие… смурные… Как в детстве. Помнишь? Ты ложился в постель… Один-одинёшенек… И – ручкой… Ну, помнишь? Между ног, под рубашечкой… Дрыг-дрыг!.. И – в тайне. Главное, чтоб папА с мамАн не узнали. Так ведь? Но то – в детстве. А теперь – чего ж таиться? Без папА, без мамАн… Теперь у тебя я есть. Так зачем же – самому?.. Дрыг-дрыг!.. Ты – меня… нас… люби. И не бойся. Никого не бойся (кроме нас)… Тогда и снов своих бояться больше не будешь. Они ж у нас теперь общие будут – сны-то… чего ж там скрывать? Ну иди… иди в постельку… И… жди меня!

Соскакивает с его колен, отходит и смотрит на него.

Ой, смешной!.. Сладенький ты мой! Ты – что же… вот так вот… в штанах… любить меня собираешься? Первый раз такого стыдливого вижу… А ну – скидавАй портки! Ну!.. Ну же, не стесняйся. Что ты, в самом деле? Как не свой…

Попов встает растерянно, потом начинает судорожно стягивать с себя брюки.

Ай, я растяпа! Ай, растяпа!.. А формальность-то соблюсти… Забыла… Протокол! То-то нам бы досталось с ребятами… на орехи… Чуть не погубила всё дело. Иди сюда, серебряный. Быстренько! Вот тебе – ручка, бумага. Подписывай!

Достает из папки лист бумаги, протягивает Попову. Он вертит его недоуменно в руках: лист пуст.

Ну?.. Всё надо подсказывать?.. Пиши: «Же ву зэм». To-есть: «Я вас люблю». Это по-французски.

Попов – со спущенными штанами – пишет.

Она берёт листок, читает, затем рвёт его.

Нет уж, знаете… Ну его, этот французский. Даже и непатриотично как-то… Давайте-ка – по-простому, по-русски: «Я вас люблю»! Ведь любишь же?

ПОПОВ (пишет): «Я вас…

Смотрит поочередно на всех троих.

…люблю». Чего же боле? Что я могу ещё сказать?..

ШИНЕЛЬ-ЖЕНЩИНА: А ничего больше говорить не надо. Этого достаточно.

Подходит к нему и выдирает у него из-под ног его брюки; попутно заглядывает в бумагу.

Подпишись!

Попов подписывается; она забирает листок, идет к столу, укладывает его брюки и листок в коробку из-под торта и перевязывает ленточкой с бантиком.

Вот так! А теперь…

Кладет перед ним еще один лист.

…список сообщников.

Попов, уныло взглянув на неё снизу вверх, покорно начинает писать. Женщина-Шинель и оба Мужчины-Шинели начинают безмолвно плясать вокруг него медленный народный танец; Женщина достаёт из кармана цветастый платочек и плавно размахивает им, поочерёдно прокручиваясь под ручку то с одним, то с другим кавалером. Попов пришибленно строчит на листе…

Внезапно Попов плавно валится – сначала головой на стол, а потом и со стула на пол. Шинели перестают плясать, достают из-за кулис носилки, перекладывают на них Попова, несут его к стоящей в глубине сцены кровати, перекладывают на неё и укрывают его одеялом.

ШИНЕЛЬ-ЖЕНЩИНА(садится на краешек кровати и, поглаживая Попова по голове рукой, поет песенку):

Затемнение.

На авансцене появляются Шинель-Коротышка и Шинель-Женщина.

ШИНЕЛЬ-ЖЕНЩИНА: Ну, что там у вас?

ШИНЕЛЬ-КОРОТЫШКА(читает по бумаге):