Здесь необходимо ненадолго вернуться назад в нашем повествовании, чтобы сообщить читателю: Финеас Финн после назначения на должность был, как полагается, переизбран в Лафтоне. Это потребовало чуть больше хлопот, чем в предыдущий раз, а с ними и расходов. Мистер Квинтус Слайд действительно баллотировался – при поддержке пресловутого мистера Веллума, который, будучи джентльменом, сведущим в законах и настроенным враждебно по отношению к благородному владельцу Солсби, сумел причинить нашему герою некоторые неудобства. Итак, мистера Слайда выдвинул мистер Веллум и поддержал клерк последнего, который, как оказалось позже, вовсе не имел на это права. Газетчик храбро выставил свою кандидатуру, получил три голоса и в полдень снялся с выборов. Разумеется, сам по себе результат едва ли стоил расходов, понесенных мистером Слайдом и его сторонниками, зато кандидат получил возможность выступить с речью, которую полностью напечатали в газете «Глас народа». Если считать, что текст был воспроизведен точно, то мистер Слайд действительно обладал недюжинными ораторскими способностями. Большинство читателей газеты наверняка не осознавало, какие богатые возможности для редактирования собственных высказываний предоставляла мистеру Слайду его работа. В своем выступлении он яростно обрушивался на нашего героя. И хотя в самом Лафтоне толпа была так враждебна, что оратора забросали мусором и освистали, заглушая его слова, из которых не было произнесено и десятой части, речь эта тем не менее Финеаса несколько уязвила. Зачем он читал ее? Кто знает! Но многие ли из нас способны воздержаться от чтения, когда их ругают в печати?
В газетной версии речи мистер Слайд заявлял, что не надеется быть избранным от Лафтона. Он слишком хорошо знал, как управляется это местечко и в каком рабском состоянии пребывают избиратели – как они стонут под гнетом тирании, от которой не могут освободиться до сих пор. Конечно, будет избран ставленник графа – его лакей, если можно так назвать достопочтенного джентльмена. Граф мог приказать местным жителям проголосовать за любого из своих лакеев. (Слово «лакей», кажется, обладает неотразимой привлекательностью для уха демократа. В «Гласе народа» лакеем обыкновенно именовался любой, кто служил под началом некой высокопоставленной особы, каков бы ни был характер этой службы.) Вся речь буквально сочилась ядом. Мистер Финеас Финн, который ранее состоял в парламенте в качестве лакея ирландского графа и был вышвырнут вон, теперь стал прихвостнем графа английского и таким образом смог выдвинуться в Лафтоне. Но он, Квинтус Слайд, гордится тем, что выражает интересы простых людей, и обещает избирателям, что дни их рабства подходят к концу, а освобождение близко. У мистера Тернбулла, известного народного трибуна, имеется в рукаве одно положение для нового закона, и он либо вколотит его в глотку мистеру Майлдмэю, независимо от желания последнего, либо вовсе заставит дряхлеющего премьер-министра сложить полномочия. Представительство Лафтона в нынешнем виде должно быть уничтожено, чтобы городок возродился из пепла как часть настоящего округа, который в полноценном парламенте будет представлять истинный народный избранник. Это время скоро настанет, и тогда у мистера Финеаса Финна не будет шансов, мистер Квинтус Слайд вновь явится в этот оплот демократии, чтобы просить о чести стать его депутатом, и народ, конечно, примет его совсем иначе, чем нынче принимали господские лакеи.
Финеас в жизни не видел столь беззастенчивого вранья, чем эти фразы, которые были – или должны были быть – произнесены в Лафтоне. А уж прочитав под конец, что вопреки наймитам графа, пытавшимся сорвать выступление, замечания мистера Слайда встречались неоднократными аплодисментами, он откинулся на спинку кресла у себя кабинете и расхохотался: бедолага не говорил и трех минут и ретировался, удостоившись лишь трех тухлых яиц и дохлой собаки. Но мы пока не процитировали и половины речи, напечатанной в «Гласе народа». Прегрешения Финеаса, который, несмотря на свою неспособность выступать публично, был теперь на побегушках в казначействе благодаря аристократическому покровительству, «которое ему оказывали отнюдь не только мужчины», описывались так подробно и в таких выражениях, что на какое-то время наш герой вообразил даже, будто его прямой долг – высечь мистера Слайда хлыстом. Заблуждение это, по счастью, вскоре развеял мистер Монк, сказав, что подобные нападки в их работе неизбежны, и у Финеаса отлегло от сердца.
Гораздо тяжелее, однако, было другое: взвешивая доводы против существования такого округа, как Лафтон, Финеас понимал, что согласен с ними, но вынужден, являясь правительственным чиновником, голосовать против поправки мистера Тернбулла. Даже напечатанные в «Гласе народа», аргументы не утрачивали своего веса, и он однажды признал их правоту вслух, беседуя с леди Лорой в присутствии достойного члена кабинета – ее супруга.
– Что ему там делать? Кому он нужен? – спросила леди Лора.
