– Не думаю, что кому-то нужен мистер Квинтус Слайд, – ответил Финеас. – Но я склонен полагать, что местные жители должны сами выбирать, кого пожелают, а сейчас у них такой возможности нет.
– Они вполне довольны, – возмутилась его собеседница.
– Но это, леди Лора, лишь доказывает, что они не заслуживают привилегии быть избирательным округом. Мы не сможем таким образом оправдать нынешний порядок.
– Оправданием ему служит традиция, – сказал мистер Кеннеди.
– И польза, которую он приносит, – добавила леди Лора, кивая на собеседника, представлявшего округ сейчас, и совершенно забывая о своем престарелом кузене, который много лет занимал это место, не делая ровным счетом ничего.
– В нашем государстве не любят быстрых перемен, – заметил мистер Кеннеди.
– А эта смесь вульгарности, лжи и притворства! – воскликнула леди Лора, с содроганием вспоминая, как мистер Квинтус Слайд осквернил Лафтон своим присутствием. – Мне говорили, что ему еле-еле удалось унести оттуда ноги.
Однако, как бы ни относились мистер Кеннеди и леди Лора к Лафтону в частности и вопросу о «карманных» округах в общем, правительство после многих напрасных усилий обнаружило, что обойти предложение мистера Тернбулла не удастся. В результате двух месяцев упорной работы все вопросы о том, кто обладает правом голоса, были наконец решены: права новые и новомодные, права налогоплательщиков и арендаторов, право голоса для привилегированных и для тех, кто не знает, что такое привилегии, права для местечек и графств, округа с одним, двумя, тремя, четырьмя депутатами – все это было предусмотрено различными положениями, которые уполномоченный палатой общин комитет утвердил после двух десятков голосований. Разумеется, оставалась еще палата лордов, где билль мог провалиться. Предполагалось, впрочем, что лорды едва ли будут вникать в законопроект и не пожелают вносить поправки, с удовольствием предоставив палате общин разбираться с касающимся ее вопросом самостоятельно.
Однако после обсуждения избирательных прав пришло время перераспределения округов. Только тот, кто видел изможденные лица членов кабинета, мог понять, насколько они утомлены этими баталиями. Собственно говоря, до смерти устали уже и все депутаты, которых на протяжении нескольких недель, на пике летней жары, каждый вечер сгоняли в лобби для голосования. Перераспределение! Зачем оно? Все получили – или получат – отличные избирательные права. Разве этого мало? Быть может, ничего более и не нужно? Увы, для подобных блаженных мечтаний было уже слишком поздно! Границы округов надлежало изменить, но по возможности обойтись малым. Парламентарии, будучи сыты по горло всей сопутствующей суетой, не хотели предпринимать больших усилий. Требовалось сделать что-то с чрезмерно разросшимися графствами и с новыми городами, поднявшимися из кирпича и штукатурки, избавиться от пары преступных «карманных» местечек, грехи которых до сих пор избегали бдительного ока закона. Несколько округов, избиравших двух депутатов, быть может, могли удовольствоваться одним. Вопрос перераспределения, несмотря на все усилия мистера Тернбулла, можно было уладить с помощью пятнадцати небольших параграфов, если только мистер Добени решит быть снисходительным.
Однако ни летняя жара, ни великая усталость от сессии, ни растущее беспокойство министров ничуть не уменьшили энтузиазма мистера Тернбулла. Он был столь же настойчив, столь же красноречив, столь же воинствен и пребывал в таком же негодовании относительно перераспределения, какое испытывал относительно права голоса. Он был уверен тогда и преисполнен уверенности сейчас, что министры мечтают замять вопрос, обмануть народ и принять билль, который не изменит ровным счетом ничего. Внося свое предложение, он остановился в качестве примера на Лафтоне:
– Может ли достопочтенный джентльмен, занимающий низшее место на правительственной скамье, – тот самый, который сейчас мило беседует с достопочтенным министром торговли, некогда входившим в число друзей народа… так вот, может ли упомянутый джентльмен встать и заверить присутствующих, что ни один член палаты лордов в настоящее время не влияет на выборы в палату общин и не будет впредь, если мы примем законопроект, предложенный правительством, – бесполезный, неэффективный, консервативный и лицемерный по своей сути?
