– Едва ли. Я не буду счастлив здесь после всего, что произошло, а устроиться в Дублине легче и дешевле. Подумываю заняться адвокатской практикой у себя в Ирландии. Тяжело, верно, будет начинать все заново…
– Но в этом нет необходимости.
– Ах, леди Лора, вашими бы устами!.. Однако бессмысленно вдаваться во все это снова.
– Сколь многих ошибок мы оба могли бы избежать, будь у нас еще один шанс! – произнесла его собеседница. – Как бы я желала вернуться в прежние времена – до того, как убедила себя выйти замуж за человека, которого никогда не любила. Каким раем показалась бы та жизнь сегодня! Но теперь мне уж поздно о чем-либо жалеть.
– Как и мне.
– Нет, мистер Финн. Даже если вы уйдете с должности, нет причин отказываться от места в парламенте.
– Причина в том, что у меня нет дохода, чтобы жить в Лондоне.
Леди Лора на минуту умолкла, пересев в уголок дивана, ближний к стулу, где сидел Финеас.
– Могу ли я говорить с вами откровенно? – спросила она.
– Разумеется, можете.
– О чем угодно?
– Да, о чем угодно.
– Надеюсь, все воспоминания о Вайолет Эффингем теперь в прошлом?
– Конечно же, не все, леди Лора.
– Но по крайней мере все надежды. Верно?
– Надежд у меня нет никаких.
– Как и прежних желаний?
– Что ж… Да, как и прежних желаний. Теперь я знаю, что наш союз невозможен. Оставляю ее вашему брату.
– Ах, насчет этого – право, не знаю. Он оттолкнул ее от себя своим упрямством. Впрочем, я уверена в одном: если она не выйдет за него, то так и останется одна. Но этот разговор я завела не из-за брата. Он теперь пусть сам о себе радеет.
– Я не стану ему мешать, леди Лора.
– Тогда отчего бы вам не обеспечить себя, заключив брак, который даст вам возможность не печься более о должности? Я знаю, что это в ваших силах.
Финеас приложил руку к жилетному карману, чтобы ощутить: письмо, драгоценное письмо от Мэри по-прежнему там. Разумеется, он не мог последовать совету леди Лоры, но едва ли сейчас был подходящий момент для объяснения, что именно ему мешает: он совсем недавно уверял собеседницу в вечной любви к мисс Эффингем, и сослаться теперь на страсть к другой было решительно невозможно. Финеас лишь покачал головой.
– Я в этом убеждена, – настаивала леди Лора.
– Боюсь, что нет.
– Отправляйтесь к мадам Гослер и спросите ее. Послушайте, что она скажет.
– Мадам Гослер, без сомнения, посмеется надо мной.
– Ха! Вы и сами так не думаете. Вам известно, что смеяться она не станет. Да и вы, полагаю, не из тех, кто боится женских насмешек.
Он вновь помолчал, прежде чем произнести уже другим тоном:
– Помните, что вы только что сказали о себе?
– Что же?
– Вы сожалели, что согласились выйти замуж за человека, которого не любите.
– Но отчего бы вам не полюбить ее? К тому же мужчина ведь совсем в ином положении! Женщина несчастна, если не любит мужа, но мужчина, полагаю, может прекрасно обойтись и без подобных чувств. У нее не будет над вами власти. Она не станет пытаться вырвать вас с корнем и пересадить в другую почву, ожидая, что вы примете это и полностью переменитесь. Мистер Кеннеди стремился сделать именно так.
– Я не верю ни на грош, будто она ответила бы мне согласием.
– Попробуйте, – с убежденностью произнесла леди Лора. – Мы оба знаем, вам это ничего не стоит! – Финеас так и не сказал ей ничего про письмо в кармане. – Вам во что бы то ни стало нужно продолжать свою карьеру. Не представляю, чтобы вы смогли работать адвокатом. Вы не выдержите. Кто начал путь, как вы, кто окунулся в водоворот политической жизни и познал, что значит деятельно участвовать в управлении государством, тот никогда не удовольствуется иным поприщем. Женитесь на ней – и сможете поступать, как пожелаете: уйти в отставку или сохранить свой пост. Служба более не покажется вам бременем, потому что не будет необходимостью. Дайте мне по крайней мере эту радость – знать, что один из нас останется здесь, что мы не будем повержены оба.
