– Дело не в этом, – возразила Вайолет. – Он подавлен всем, что произошло. Мир вокруг него рушится. Жаль, что он не женился на той немецкой даме с ее состоянием.
Надо сказать, однако, что Финеас никогда и никому не говорил ни слова о предложении, которое сделала ему «немецкая дама».
Утром в воскресенье, когда Финеас должен был уезжать, он встретился с леди Лорой. Он сам просил об этом, желая, чтобы ничто его не тяготило. Ее он нашел совершенно одну и по глазам понял, что она плакала. Глядя на нее и вспоминая, что прошло всего шесть лет с тех пор, как ему впервые было позволено войти в этот дом, он не мог не отметить, как сильно его подруга изменилась. Тогда ей было двадцать три, и она не выглядела ни на день старше. Теперь ей можно было дать все сорок – так сильно невзгоды подкосили ее дух и выпили жизненные силы.
– Итак, вы пришли проститься, – сказала она с улыбкой, поднимаясь ему навстречу.
– Да, леди Лора, проститься. Надеюсь, не навсегда, но, вероятно, надолго.
– Нет, не навсегда. Во всяком случае, не будем так думать.
Она умолкла, но и он, держа обеими руками шляпу и уставившись в пол, не проронил ни слова.
– Знаете, мистер Финн, – продолжала она, – иногда я горько казню себя. Из-за вас.
– Потому, верно, что были ко мне слишком добры.
– Потому что, боюсь, сделала много такого, что пошло вам во вред. С того самого дня, как я встретила вас – помните, мы говорили здесь, в этой самой комнате, о планах на билль о реформе, – с того дня я желала, чтобы вы вошли в наш круг, стали одним из нас.
– Я был с вами, и это приносило мне огромное удовлетворение – пока длилось.
– Но это не продлилось долго, и теперь я боюсь, что в конечном счете навредила вам.
– Кто скажет, где вред, а где благо? В одном вы можете быть уверены: я очень благодарен вам за вашу помощь и участие. – И он вновь замолчал.
Леди Лора сама не знала, чего именно хочет, но желала от него каких-то слов, более теплых, чем простая благодарность. Признание в любви – в любви, живой и ныне, – она восприняла бы как оскорбление и ответила бы соответственно. Впрочем, она знала, что такого оскорбления не последует. Но она пребывала в том болезненном, меланхоличном настроении, когда требуется больше, чем обычное сочувствие, хотя даже оно ранит, и, полагаю, была бы рада, если бы он вспомнил ту страсть, которую когда-то к ней испытывал. Заговори наш герой о своей любви и ее ошибке, намекни на то, как могли сложиться их жизни, обернись все иначе, она, верно, осудила бы его и тогда и все же нашла бы в его словах утешение. Но Финеас в этот момент, хотя и помнил многое из того, что произошло между ними, даже не думал о встрече на берегах Линтера. Это было четыре года назад, а сколько с тех пор случилось событий, которые оставили в его душе след куда более глубокий!
– Вы слышали, что решила делать я? – наконец спросила леди Лора.
– Ваш отец сказал мне, что вы едете в Дрезден.
– Да. Он отправится со мной – и, конечно, будет возвращаться домой на парламентские сессии. Грустное расставание, верно? Но адвокат говорит, что если я останусь здесь, то со стороны мистера Кеннеди могут последовать весьма неприятные попытки меня вернуть. Так странно… Разве он не понимает, насколько это невозможно?
– Он стремится исполнить свой долг.
– Полагаю, да. Но с каждым днем он становится все суровее к тем, кто рядом. И потом, к чему мне оставаться здесь? Что меня держит? Как женщина, расставшаяся с мужем, я не могу более участвовать в том, что увлекало меня прежде. Я не опозорена, но чувствую, как мое положение стесняет меня и ограничивает.
– Разумеется, вы не опозорены, – сказал Финеас.
– Но я никто – даже хуже, чем никто.
– И я теперь буду никем, – рассмеялся наш герой.
– А! Вы мужчина и справитесь с этим. У вас еще много лет впереди, прежде чем вы начнете стареть, а я уже старею. Да, старею. Я чувствую это, знаю и вижу. Женщина может выиграть приз, но ее так легко выбить из игры, и срок, отведенный ей, так короток.
– Порой срок недолог и для мужчины.
– Мужчине легко начать все заново.
Они вновь замолчали.
– Я думала, мистер Финн, что вы женитесь, – тихонько проговорила она наконец.
– Вы знали обо всех моих надеждах и страхах.
– Я имею в виду, что вы могли жениться на мадам Гослер.
– Отчего же вы думали так, леди Лора?
– Я видела, что вы ей по нраву, и к тому же этот брак был бы очень выгоден. У нее есть все, что вам нужно. Вы знаете, что о ней теперь говорят?
– И что же?
– Будто герцог Омнийский предложил ей руку и сердце, а она отказала ему ради вас.
– Чего только люди не болтают.
