До Финеаса наконец дошло, о чем идет речь. Перед тем как проститься, новый знакомец вручил нашему герою визитную карточку с именем «мистер Квинтус Слайд». В углу имелась приписка: «Редакция «Гласа народа», Феттер-лейн, 137». Мистер Квинтус Слайд – человек молодой, не достигший еще тридцати, в не слишком чистой рубашке и рассуждавший неизменно о «парламене», был, однако же, весьма известным и заслуженным представителем могущественного сословия. Начав репортером и хорошо узнав благодаря этому палату общин, он стал теперь публицистом и, хотя выговаривал «парламен» и «рупер», писал неплохо и очень быстро, обладая той особенной страстью к политике, которая проявляется у человека в работе, но не в поведении. Мистер Слайд желал быть прогрессивным реформатором и во всем, что делал от имени «Гласа народа», был и впрямь очень прогрессивен. Никто не умел с таким пылом, как он, писать о неотъемлемых правах народа. Тем не менее ему никогда не приходило в голову думать о чем-то, кроме борьбы как таковой, – о чем-то, кроме поиска хорошей темы для хлесткой статьи. Мистер Слайд был человеком энергичным, но не глубоким, в политике его интересовала не защита прав, но поиск неправого. Я не хочу сказать, что он был во всем неискренен, – скорее, он просто не вдумывался в то, что делает. На заре своей карьеры мистер Слайд сошелся с «друзьями народа», и ему подвернулась вакансия в либеральной прессе. Для его амбиций было выгодно примкнуть к этим кругам – он так и сделал. Работа его заключалась в том, чтобы ругать правительство и при любом повороте событий утверждать, что власть настроена против простого человека. Если бы правительство перестало быть «антинародным», это выбило бы у мистера Слайда почву из-под ног. Но такая катастрофа произойти не могла. Древняя картина мироустройства, известная с тех пор как появились демагоги, и сейчас работала превосходно: существовали власть и народ, противостоявшие друг другу как демоны и ангелы, и пока журналист не выпускал из рук пера, ему всегда было чем заняться.
Финеас, предоставив негодующего Банса его друзьям, отправился в парламент, по пути размышляя о том, что сказал ему мистер Слайд. Комитет по консервированному горошку собирался снова, и наш герой намеревался быть в зале заседаний ровно в полдень, но не смог оставить мистера Банса в беде, так что теперь было уже начало второго. Надо сказать, по стечению различных несчастливых обстоятельств ему до сих пор не удавалось заняться консервированным горошком с тем тщанием, которого требовал вопрос. На этот раз мысли Финеаса были заняты мистером Квинтусом Слайдом и «Гласом народа». Быть может, предложение заслуживало внимания? Финеас пришел в парламент под крылом правящей партии, весьма успешно сблизившись с министрами и их приятелями. Он решил, что будет на их стороне и свяжет с ними надежды на будущее, и особенно укрепился в этом решении благодаря своему неприятию тайного голосования – возникшему, в свою очередь, под влиянием мистера Монка. А сдружись он с мистером Тернбуллом, вполне возможно, что и на тайное голосование теперь смотрел бы другими глазами. О таких предметах требуется размышлять долго и серьезно, прежде чем заявлять, что пришел к своим выводам самостоятельно. Но теперь наш герой задумался, насколько подойдет ему правительственная должность. Каково будет служить в казначействе, находясь под началом у мистера Ратлера? А ведь именно таков будет успех, который он себе наметил. В душе Финеас ощущал себя настоящим либералом. Не лучше ли тогда вовсе отказаться от идеи государственной службы, где он всегда будет связан по рукам и ногам, и объединить усилия с «Гласом народа»? Эта мысль начинала его увлекать. Но что сказала бы Вайолет Эффингем об этом печатном органе и о мистере Квинтусе Слайде? К тому же самому Финеасу последний пришелся бы куда больше по нраву, если бы не любимое им слово «парламен».
