Одним из первых выбежал наверх свободный от пахты Корнилов. Перегнувшись через борт, он успел /видеть, как из оконца кают-компании метнулась за борт распластанная фигура офицера. Вынырнув среди пенившихся волн, он схватил брошенное кем-то кресло и размашистыми движениями, отталкиваясь от во-ц.1, поплыл к видневшемуся среди волн матросу. Тот, барахтаясь, отчаянно кричал, видимо не умея плавать.
«Бог мой, так ведь это, никак, Александр!» — мелькнула первая мысль у Корнилова. В Портсмуте Лазарев взял его на «Азов» вместо списанного чванливого и жестокого к матросам мичмана Розенберга.
В самом деле, это был Александр Домашенко. В минуту происшествия он сидел у распахнутого оконца и читал книгу в кают-компании. Услышав крик падающего матроса, ни мгновения не раздумывая, отбросил книгу, успел снять сюртук и через оконце сиганул за борт.
На шканцах тем временем уже слышался четкий голос командира. Громадина «Азов», не более пятидесяти метров длиною, нехотя замедляя ход, еще двигалась по инерции, приводясь обезветренными парусами к ветру. С кормы на воду уже спустили шлюпку. В ней вместе с матросами бешено гребли три офицера. С кормы боцман, перегнувшись через перила, показывал флажком направление к упавшему за борт матросу.
Было видно, как Домашенко подплыл к матросу, схватил его за воротник и дал ему кресло.
— Держись, братец, я сейчас!
Мичман увидел в нескольких саженях сброшенный с борта пустой бочонок. Он быстро поплыл к нему, неподалеку уже была видна и взлетающая на волнах спасательная шлюпка, но позади раздался истошный крик моряка. Видимо, он уже нахлебался воды и силы его оставляли. Александр забыл о бочонке, вернулся к обессилевшему матросу, который погрузился с головой в воду и схватил его за волосы.
Вот и шлюпка, три-четыре взмаха весел — и они спасены, но злой рок в виде огромного водяного вала в один миг подхватил ослабших людей, швырнул в пенящуюся бездну, и мрачная пучина навсегда поглотила русских моряков...
Вечером на «Азове» служили панихиду по погибшим морякам. Лазарев, обычно разделявший трапезу с Гейденом, за ужином появился в кают-компании. Офицеры молча помянули утонувших. Первым тягостную тишину нарушил командир.
