– Я буду вести себя вежливо, но я все равно терпеть не могу эту Дейдре. Она ведет себя как злодейка из дешевого сериала, – сказала я и фыркнула.
Присцилла недоумевающе посмотрела на меня, потом ухмыльнулась:
– Я обещала никому не говорить, но… раз уж речь зашла про Дейдре и телевизор. Она снималась в рекламе слабительного. Типа бегом в туалет, потому что «мне приспичило».
Я заржала:
– Че, правда?
Присцилла безуспешно попыталась не ржать тоже:
– Во-во. Она в средней школе хотела стать актрисой, но это все, чего она достигла.
Я зажала рот ладонями:
– Реклама поноса?
Мы обе истерически расхохотались. Для меня этот крошечный слиток стал настоящим сокровищем. Хотя я и знала: Присцилла поделилась им со мной лишь потому, что больше было не с кем.
Мы приехали в «Оаквуд»; ощущение у меня было, мягко говоря, странное. Я ведь была здесь всего несколько дней назад, когда промокла под дождем. Клуб, что неудивительно, не изменился совсем. Тот же ковер, папоротники в горшках, картины маслом на стене. Тут типа время замерло.
Мы шли по коридору в танцевальный зал, где должен был состояться этот бранч, – следуя указателям, привязанным к шарикам в цветах нашей школы; посетители откровенно на нас таращились.
– Классные ребята, – прошептала я Присцилле, проходя мимо тетки в бледно-желтом теннисном платье и с кислой физиономией.
Присцилла отважно улыбнулась, тряхнула волосами. Надела доспехи. Я в кои-то веки этому обрадовалась. Сама следом распрямила спину. Вот уж не собираюсь я пресмыкаться перед этими снобами с пижонским загаром.
Бальный зал был смехотворно велик для нескольких столиков, расставленных для бранча, однако он оказался очень красивым – широкие окна, выходящие на зеленое поле для гольфа, где тут и там росли плакучие кедры и платаны с густыми кронами. Столы были накрыты белыми скатертями, на них стояли композиции из бело-алых гортензий, лежали начищенные до нестерпимого блеска столовые приборы. Ненастоящие голуби держали большой плакат, растянутый по всей сцене у ближней стены: «Поздравляем номинантов школы "Норт-Футхилл" 1995 года».
Я обвела комнату взглядом, отыскивая этих самых номинантов, и обнаружила еще кучу народу.
– А что это за взрослые? – спросила я у Присциллы почти шепотом.
Она тоже оглядывалась и что-то подсчитывала.
– Есть сотрудники «Оаквуда», много родителей номинантов.
А, и действительно. Фамильное сходство начало проявляться почти сразу: я заметила рядом с Элиотом Бендером, баскетболистом, высокую темноволосую женщину, рядом с Нилом – парочку рыжих очкариков, явно из бизнеса. Если тут предполагались члены семьи, то отсутствие хальмони выглядело особенно красноречивым. Я взглянула на Присциллу, как всегда хладнокровную, и поняла, что она это подметила тоже. Мне стало особенно стыдно за эту нашу рекламу – так, исправлять положение нужно незамедлительно.
– Представишь меня другим номинанткам? – Я, как могла, пыталась прикидываться безобидной. Присцилле не нравится, что я так завелась из-за этих плакатов, придется пока скрывать свой план.
В первый момент казалось, что она вообще ничего не хочет делать, кроме как дуться в углу. Но потом сработал обычный мамин импульс: «Подбери сопли!» Она расправила плечи и пошла в сторону остальных.
Все вежливо общались, похоже, остальные семьи были знакомы между собой. Этим взрослым вообще не приходит в голову, что нам, не членам клуба, нужно оказать какое-никакое гостеприимство?
Не приходит. Видимо, «принадлежность к элите» им этого не позволяет.
Мы подошли к двум принцессам, Александре и Тессе, они наливали себе апельсиновый сок. Родители их были заняты беседой с другими гостями.
– Привет-привет, – поздоровалась Присцилла, дружелюбно и уверенно.
Девчонки посмотрели на нас, улыбнулись.
– Привет, Присцилла. А ты Сэм, да? – обратилась ко мне Александра.
– Ага, – ответила я, удивляясь, что кто-то помнит мое имя, хотя в школе-то я провела всего полсекунды.
– Вы что, сестры? – без всякой подколки поинтересовалась Тесса.
Ну да, мы родственники. Однако – это я знала точно – мы были совсем не похожи друг на друга. Я пошла в папу и хальмони, а Присцилла – в своего отца.
Мы с Присциллой переглянулись. Именно так переглядываются девчонки-азиатки по всему миру, когда их путают друг с другом. Я решила поступить по инструкции из справочника «Как глотать дерьмо» авторства Присциллы и ограничилась смешком.
– Нет, мы не сестры.
Тессе хватило воспитания смутиться.
– Ой, простите. Что я, действительно, вы же в одном классе, а явно не близнецы… – Она помолчала, окончательно стушевавшись. – А здесь вы впервые, так что…
– Просто вы много вместе тусуетесь, – произнесла Александра, чтобы заполнить паузу.
Присцилла сохраняла полнейшее хладнокровие.
– Вроде того. – Из этого отрывистого ответа следовало, что если человек дурак, то это надолго.
Дураки не дураки, но эти девицы казались вполне безобидными. Да и Присцилла вроде бы ничем им не угрожала. Более того, Тесса так и лучилась от счастья: с ней заговорила популярная девчонка из выпускного класса!
Я решила кое-что выяснить:
