– А вы видели, что Стеф вчера раздавала мороженое? – спросила я, храбрости мне придало то, что Стеф пока не приехала.
Обе кивнули.
– И вы считаете, что интервью с Присциллой – нечестно, а мороженое – честно? – Я продолжала гнуть свою линию.
Присцилла зыркнула на меня, явственно говоря: заткнись.
Александра пожала плечами.
– Даже не знаю. Меня оно мало волнует. Мне все равно с вами обеими не тягаться. – Она скривилась с явным самоуничижением, потом сделала глоток сока.
– Да, нам все равно ничего не светит, – согласилась Тесса. – Выбирают всегда старших. – Она помолчала, крепко сжимая стакан. – А вот ты наверняка выиграешь. Не твоя вина, что мы не догадались выступить в новостях.
И тут, будто по команде, вошла Стеф с родителями: на ней было облегающее платье из жатого ситца, сверху белый кардиган. Ну прямо чистый косплей загородного клуба. В мыслях я обвела ее красным кругом.
На сцену вышла какая-то тетка, хлопнула в ладоши, призывая всех замолчать, – на длинных ногтях французский маникюр, волосы мелированные, на веках темные тени.
– Для каждого забронировано место, пожалуйста, найдите свои столы, мы начинаем!
Мы с Присциллой обнаружили карточки со своими именами за столом у окна, сели. Я стала выяснять, кто окажется с нами рядом.
Так, этого не хватало. В соседи нам досталась Стеф с семейством. Появились они через несколько секунд. Мамаша с выпяченной губой в полотняном деловом костюме, папаша с темными волосами и угрюмой физиономией – типа: я бы лучше натирал воском свой «мерседес», чем сидеть тут с вами.
Я ему очень сочувствовала.
– Добрый день, – вежливо поздоровалась Присцилла, садясь. – Я Присцилла, а это Сэм.
Такая воспитанная, выдержанная, в сравнении с другими подростками в зале. В том числе и со мной.
Стеф нас проигнорировала, отпила кофе, откинулась на спинку стула. Мама ее натянуто кивнула.
– Здравствуйте, мы родители Стеф. – Вот так, не представляясь.
Папаша ее по очереди указал на нас пальцем.
– Вы сестры, да?
Присцилла вежливо ответила:
– Нет. Просто подруги.
Стеф, в отличие от других девчонок, не выглядела смущенной. Она громко хохотнула. Я резко повернулась к ней, она скривилась, увидев выражение моего лица.
– А ваши родители не смогли прийти? – спросила мама Стеф.
Присцилла покачала головой.
– К сожалению, нет. Вот я и решила пригласить Сэм.
– А чем ваши родители занимаются? – спросил папаша Стеф, явно все еще сомневаясь в том, что мы не сестры: больно уж пристально он всматривался в наши лица.
Я стала раскладывать салфетку на коленях, чтобы хоть чем-то занять руки – иначе физически зажму ему рот. Присцилла проследила за моими движениями, обнаружила, что больше ни у кого салфеток нет, и тут же расстелила на коленях и свою. Простейшие правила поведения за столом, которым она обучила меня в раннем детстве, но тут я поняла: тогда она еще была не знакома с тонкостями этикета. Она провела по салфетке ладонями.
– У моей мамы химчистка. Папа умер.
На лице мамы Стеф отразилось сочувствие.
– Ах. Соболезную, дорогая.
Стеф тоже вроде как немного опешила.
Тут папа Стеф вдруг щелкнул пальцами:
– А, вот почему мне твое лицо знакомо! Химчистка «Оак-глен» называется, да? В конце Гринбрайер?
Присцилла кивнула, лицо ее превратилось в лишенную выражения маску. Подошел официант с поджаренным хлебом и, к счастью, прервал этот адский разговор.
Который, впрочем, еще не закончился.
– У твоей мамы качество – супер! – заявил папа Стеф. – Складки мне всегда как надо заглаживает. Видимо, все дело в маленьких нежных ручках, да?
Я едва не подавилась куском булки.
– Папа, – тихо, смущенно произнесла Стеф.
Но он ее будто и не слышал:
– Очень приятно сознавать, что трудолюбивым эмигрантам удается устроить свою жизнь в Норт-Футхилле. У меня прадедушка тоже эмигрант из Италии.
Как будто это хоть как-то связывает его с Присциллой. Как будто он хоть раз чувствовал то, что сейчас чувствует она.
У меня будто пчелы жужжали во рту. Типа либо я их сейчас выпущу, либо умру. Вместе с тем я понимала: если я сейчас словесно уничтожу этого пожилого хама, Присцилле это не поможет. Сейчас такие времена, когда нужно создавать у них впечатление, что они совершенно правы, – иначе не выжить.
– Уверена, твоя мама очень гордится тем, что ты среди номинанток, – любезно произнесла мама Стеф, которая совершенно не просекла, какой хам ее муж.
Только тут я заметила, какой у Присциллы напряженный взгляд.
– Да, конечно. И она очень сожалела, что не сможет прийти.
Дальше мы жевали, почти не разговаривая. Все члены семейки Стеф просто игнорировали друг друга. Я старалась не таращиться на них слишком уж откровенно. Иногда встречаешь родственников своих долбанутых знакомых и сразу понимаешь, почему они долбанутые. Со Стеф тоже все было понятно. Кстати, сама она, похоже, была от всей этой истории в таком же ужасе, как и мы.
