Нам принесли еще чая и кофе, а потом на сцену снова вылезла та же тетка.
– Надеюсь, вам понравилась наша кухня. Меня зовут Джули Кинер, в «Оаквуде» я занимаюсь программами для старшеклассников. И могу сказать с полной уверенностью, что мы очень гордимся всеми, кого номинировали на звание королев и королей бала. Это огромная честь! Поаплодируйте самим себе.
Все захлопали, я тоже, но довольно вяло, только ради Присциллы.
– В «Оаквуде» существует давняя традиция: в наш клуб вступают самые знаменитые представители нашего района, и вы уже сделали важный шаг к тому, чтобы потом влиться в их ряды, – произнесла Джули, растянув рот от уха до уха. – Мы подготовили замечательное слайд-шоу, в котором представим всех номинантов.
Свет погас, шторы задернули, за сценой развернули экран, прикатили проектор. Я почувствовала себя то ли на конференции по продажам, то ли на свадьбе – я не была ни там ни там, но все видела в сериалах.
Заиграла классическая музыка, на экране появился розовощекий младенец-херувим. Все засмеялись, заахали. Тесса вжалась в стул и застонала чуть ли не вслух. Родители ее с обожанием смотрели на экран.
Джули начала:
– Тесса Мартин родилась во Франции – о-ля-ля! – и переехала в Норт-Футхилл в возрасте семи лет, когда отец ее начал работать в лаборатории авиастроения.
Нам показали еще несколько детских фотографий: Тесса играет в футбол, Тесса в миленьком костюме для Хэллоуина, все такое – Джули рассказывала про каждую. Блин, у нас тут что, похороны?
Я собиралась сказать Присцилле что-то смешное, но тут заметила, что она вся зажалась, руки лежат на коленях, крепко стиснув складки юбки.
– Все нормально? – прошептала я. – Боишься, что сейчас покажут и тебя в пеленках?
Но она только слегка качнула головой, и я отстала – от нее исходило что-то совсем странное. Показали еще парочку претендентов – очаровательные младенцы, семейства на отдыхе в снегах, рассказы о том, какие это очаровательные правильные детишки, – а потом настала очередь Присциллы. Я это поняла, потому что первой на экране появилась фотография из старого школьного альбома.
– Присцилла Джо учится в выпускном классе школы «Норт-Футхилл», она приложила колоссальные усилия к тому, чтобы оказаться здесь сегодня, – начала Джули, и в голосе ее зазвучал странный пафос.
Я нахмурилась. А где детские фотографии? На экране мелькали снимки, сделанные в школе, из школьных альбомов, все за последние несколько лет. Джулия скороговоркой перечисляла учебные достижения Присциллы, однако про ее хобби и интересы не сказала ничего завлекательного, не вдавалась в подробности, как с другими. Сердце у меня упало.
Когда представление Присциллы завершилось, раздались вежливые, но какие-то неуверенные аплодисменты. Джули сделала паузу.
– А, нужно еще добавить, что включить детские фотографии Присциллы мы не смогли: они остались в Корее.
Все понимающе забормотали, а я уставилась на Джули.
Объяснение от Присциллы последовало, только когда слайд-шоу закончилось и все собрались уходить.
– Это еще что? – обратилась я к ней. – Какие детские фотографии в Корее?
Присцилла, явно нервничая, затрясла головой:
– Я ей ничего такого не говорила. Она просто… не так поняла.
– Слушай, почему здесь расисты на каждом углу?
Она толком не слушала – слишком расстроилась.
– Я вообще не знала, что они такое затеют. Знала бы – нашла бы фотографии. – Нижняя губа у нее дрожала. – Мама… после смерти аппы… она запрятала альбомы подальше, ей было больно на них смотреть. А мне не хотелось просить, чтобы она их достала. Я думала, фото нужны для какого-то там плаката, не для этого.
Я перепугалась, понимая, что она того и гляди сделает то, чего от Присциллы из будущего не дождешься: расплачется на людях. Я знала, что, если попытаюсь ее обнять, польются слезы. Знала, что, если она сейчас заплачет здесь, перед всеми этими задаваками, она никогда себе этого не простит.
– Ну, должна тебе сказать, ты единственная, кому удалось сохранить хотя бы остатки собственного достоинства. Кошмар! Нам что, обязательно было видеть голую попу младенца Девина в Аспене?
Тут ее глаза, полные слез, вдруг сощурились от смеха.
– Сэм!
Я облегченно выдохнула. Вот – это у меня очень хорошо получается.
– А эта спальня Стеф со всеми куколками, как будто она больная на голову? Типа спасибо, мы теперь знаем наверняка, что из тебя вырастет маньячка!
Присцилла хохотала навзрыд, а мне полегчало. Слез как не бывало. Мы пошли к выходу – там стояла Джули Кинер и со всеми прощалась. До меня донеслось, как она воркует с родителями Стеф:
– Мы ждем не дождемся, когда вы на следующей неделе подадите заявку на членство в нашем клубе! Я слышала от ваших спонсоров, Джонсонов, что вы, Лиз, кого угодно обыграете в теннис!
Мамаша Стеф, она же Лиз, скромно махнула рукой:
– Да ну что вы. Но сегодня мероприятие прошло просто великолепно, спасибо, что все организовали. Мы всерьез подумываем о том, чтобы именно у вас отпраздновать выпуск Стеф.
Присцилла протянула Джули руку:
