Первым делом Стюарт отвел меня в баньо, специализировавшееся на турецких деликатесах, под названием «У Мустафы», или, как он его называл, «must have her» — «надо ее брать». Подлинность заведения была сомнительной; я некоторое время назад был в Турции и не видел там никаких «настоящих мясных пирогов», которые, как уверял нас Мустафа, были основной пищей в Константинополе, но кебаб из оленины и ягненка у него был хорош. Огромный охранник у дверей, называвший себя Ахмедом, был турком не более, чем я, и носил весьма очевидные фальшивые обвислые усы. Однако внутри обстановка была превосходной: огромная, отделанная мрамором турецкая баня и несколько весьма пылких девиц. В большинстве заведений выбираешь девушку, а затем уединяешься с ней в комнате, но здесь все было устроено более по-светски. Хотя при желании можно было сперва насладиться настоящей турецкой баней с массажистом-мужчиной, большинство посетителей выбирали девушку, чтобы та помогла им с омовением, и дальше все развивалось естественным образом в одном из больших бассейнов, на мраморных плитах или кожаных кушетках.
Хотя Мустафа и настаивал, что его девушки чисты, Стюарт был уверен, что обильное омовение мыльной водой до, после, а зачастую и во время соития убережет его от сифилиса, и поскольку мы оба избежали болезней, кто станет утверждать, что он был неправ? Моей личной любимицей была девушка по имени Жасмин, с волосами цвета воронова крыла, миндалевидными глазами и восхитительной оливковой кожей. У нее была тонкая талия и самая совершенная грудь, какую только можно обхватить ладонями. Учитывая общительную обстановку, нельзя было не заметить, чем занимаются другие пары поблизости, что тоже возбуждало. В мой первый визит, после весьма интимного намыливания, мы с Жасмин как раз устроились на скользкой от мыла мраморной массажной плите, она сидела на мне верхом, а я прижимался к ее совершенной груди. Отвлекшись на чей-то визг, я посмотрел в сторону Стюарта, который в нескольких ярдах от меня поднялся на ноги, а его девушка все еще обвивала его, скрестив лодыжки у него на пояснице. Он поймал мой взгляд и крикнул:
— Десять гиней, что обгоню тебя вокруг главного бассейна!
Что ж, я человек азартный, и, по моим прикидкам, у меня была фора в добрых шесть ярдов и более легкий жокей. Так что, обхватив мыльные ягодицы Жасмин, я в мгновение ока вскочил и ринулся к краю бассейна, пока она вцепилась в меня и подбадривала криками. Под рев Стюарта за спиной мы помчались по полотенцам, постеленным у края бассейна для лучшего сцепления, и перемахнули через первое препятствие — парочку, совокуплявшуюся у самой воды. На дальней стороне бассейна мы все еще лидировали, хотя я слышал, что мой новый друг нагоняет; другие посетители и девушки теперь тоже подбадривали нас криками. Мы завернули за последний угол, где дородный джентльмен со своей девицей держали полотенце поперек дорожки, словно финишную ленту. И тут Стюарт, поравнявшись со мной, сильно толкнул меня, так что я свалился в воду.
Я вынырнул, смеясь и крича: «Нечестно!» и «Требую судейского разбирательства!», а Жасмин все так же сидела на мне. Стюарт со своим жокеем прыгнули следом, и старик с полотенцем объявил, что забег недействителен — а уж ему-то было знать, поскольку, как выяснилось, он был судьей верховного суда. Стюарт представил меня паре других младших чиновников, которые в это же время оказались в том же бассейне с другими девушками. Один был старшим чиновником в Министерстве иностранных дел, другой работал в Казначействе. Я понял, что дружба со Стюартом поможет мне войти в нужные круги общества куда легче — и приятнее, — чем дважды два.
В последующие несколько недель я провел немало времени со Стюартом и его компанией, и это, безусловно, был поучительный опыт. Я начал брать уроки фехтования вместе с ним — не потому, что ожидал поединков, а потому, что это был модный в то время способ поддерживать форму. К тому же в Лондоне был избыток учителей фехтования, многие из которых бежали от Французской революции. Нашим учителем был месье Жискар, и мы проводили многие часы с рапирами и шпагами, изучая формальные позиции и ответные удары, дозволенные в спортивном поединке. Благодаря защитной одежде и затупленным клинкам мы бились часами, не получая ни единой царапины. Были еще петушиные бои, травля медведей и скачки. Помню, мы видели, как некий парень по имени Белчер стал чемпионом по боксу, к счастью, всего за семнадцать раундов, поскольку его предыдущий бой длился пятьдесят один. Мы смотрели крикет и видели, как некий Робинсон экспериментировал с крикетными щитками для защиты ног, но они постоянно спадали и мешали ему бегать.
