Всему настал конец, когда однажды вечером мне вручили письмо от отца, которому Джеймс, очевидно, представил весьма однобокий отчет о моих похождениях. Я был в ярости — родной брат на меня наябедничал! Впрочем, он всегда был напыщенным доносчиком, так что удивляться не стоило. Отец прислал еще денег, но теперь Джеймс должен был выдавать мне содержание, словно я какой-то паршивый школьник. С этим я мириться не собирался, и мы с братом устроили грандиозный скандал, после которого я снова хлопнул дверью. Я был вне себя от злости, и больше всего меня бесило то, что я понимал: пока Каслри не подыщет мне место, у меня, скорее всего, не будет иного выбора, кроме как согласиться на этот план с содержанием. На следующее утро я прокрался домой, все еще кипя от обиды, и застал брата за поркой одной из служанок, которая разбила какую-то его любимую безделушку. Девушка жалобно выла, пока он хлестал ее тростью, а я, воспользовавшись суматохой, прошмыгнул мимо незамеченным.
Я затаился, пока не услышал, как он вызвал кэб и уехал со своей женой Эмили. Я спустился вниз, чтобы заказать поздний завтрак, но застал служанку все еще всхлипывающей в холле. При виде меня в ее покрасневших глазах мелькнул хитрый, лукавый огонек.
— Господин Томас, я знаю, как вы можете отомстить господину Джеймсу, если хотите.
Вот уж наглость, какой я в жизни не слышал! Я велел ей не вмешиваться в дела господ и отправил готовить мне завтрак. Но любопытство мое было задето, и я все еще мрачно размышлял, когда она принесла поднос. Хитрая бестия, должно быть, знала, что я попадусь на крючок, поэтому и принесла поднос сама, а не послала другую служанку.
— Хорошо, как я могу отомстить Джеймсу?
— Прошу прощения, сэр, но господин Джеймс и мисс Эмили никак не могут завести детей, сэр. Они поехали испытать электрическую кровать доктора Грэма.
Ну, о Грэме я слышал, а кто не слышал? Он единственный известный мне человек, которому удалось заработать на этом совершенно бесполезном изобретении — электричестве. Ученые продолжают публиковать о нем статьи, но ни одного практического применения ему так и не нашли. Но Грэм, наполовину медик, наполовину шарлатан, использовал его для создания своего «Храма здоровья», жемчужиной которого была «Небесная кровать».
Кровать была создана, чтобы помочь парам зачать ребенка, и через нее проходил слабый электрический ток, который якобы должен был повышать плодовитость. Еще на ней были кристаллы и колокольчики, которые издавали музыку, когда кровать двигалась. В былые времена нанимали полуобнаженных девиц, которые резвились вокруг, чтобы помочь более вялым мужчинам настроиться на зачатие. Ходили даже слухи, что Эмма Гамильтон, любовница Нельсона, начинала свою карьеру, изображая богиню Вестину у доктора Грэма. Кроватью пользовались сливки общества, включая Принни, герцогов и герцогинь и разных политиков, и это считалось вполне респектабельным. Доктор Грэм сколотил состояние, но, к несчастью, потратил еще больше и в конце концов все продал. Теперь кроватью владел другой шарлатан, называвший себя «сексологом».
Что ж, новость была интересная, но я не понимал, как это поможет мне отомстить брату, о чем и сказал.
— Но я знаю тамошнего служку, и он пустит нас за шиллинг.
— Боже правый, девка, я не хочу смотреть, как мой родной брат взбирается на свою жену, пошла вон!
— Нет, сэр, вы не понимаете, мы не будем смотреть, мы будем крутить ручку, которая делает тричество. Служка говорит, что если крутить быстро, можно заставить их подпрыгивать и скакать, сэр.
Я обдумал это, жуя тост. Я слышал, что электрические разряды могут быть довольно болезненными. Жаль, что Эмили тоже придется пострадать, но она сама выбрала в мужья этого напыщенного болвана, так что теперь ей придется расплачиваться. Я мог бы пробраться туда, устроить им разряд и улизнуть, они бы никогда не узнали, что это я. Мне также было любопытно посмотреть, как выглядит электричество, когда его производят.
— Хорошо, скажи мне, где это, и позови кэб, — сказал я, приняв решение.
— Мне тоже надо ехать, сэр, а то вас не пустят.
— Что? Я не собираюсь разъезжать по Лондону со служанкой. Скажи, где это, и я сам разберусь.
— Не скажу, так что вам придется взять и меня. Я тоже хочу покрутить ручку.
Она стояла, упрямо сжав челюсти, и я начинал понимать, почему брат ее высек.
— Ладно, бери пальто и зови кэб.
