Элли покачала головой. Её фигура, хрупкая, но решительная, растворялась в утреннем тумане, что стелился над тропой, ведущей прочь от Звени. Карас смотрел на её спину, на упрямый изгиб плеч, и ощущал, как тяжесть вины ложится на него, словно каменный жернов.
Эта вина была старше Мира Грёз, старше его бессонных ночей. Он винил себя за то, что вместе с Барго создавал ту проклятую программу – «Разлом», чьи алгоритмы, как паутина, опутали их судьбы. Он часами выводил уравнения, выстраивал нейронные цепи, зная, что они играют с огнём, но ослепленный амбициями. А хуже всего – он не отговорил Татьяну. Её зелёные глаза сияли восторгом, когда она говорила: «Это наш прорыв, Гавр!» Он мог настоять, мог остановить её, но промолчал, позволив эксперименту поглотить её, как чёрная бездна. Теперь она – лишь свитки в пыли, камень под дубом на холме, эхо в его памяти.
Карас сжал скулы. Каждый шаг Элли, каждый её взгляд, полный недоверия, напоминал ему о Татьяне. Он не спас её тогда, но должен спасти Элли – Аню, ключ, за которым охотится Барго. Вина жгла, но она же была его топливом. Он двинулся следом, шаги гулко отдавались в тишине, а тень прошлого тянулась за ним, как цепь.
Часть 6: Тайник под дубом
Туман стелился по лугу, словно дыхание спящего великана, и тропа, ведущая от Звени, терялась в его серой пелене. Карас шагал молча, его сапоги оставляли глубокие следы в мягкой земле, а усталость третьего дня без сна сжимала виски, как стальной обруч. Элли шла рядом, её зелёные глаза настороженно скользили по горизонту, где кроны леса чернели, как зубцы древней крепости. Внезапно Карас остановился, его взгляд упал на едва заметную тропинку, уводящую вверх, к холму.
– Сначала нам нужно в одно место, – сказал он, сворачивая с пути. Голос был хриплым, словно высеченным из камня.
Элли нахмурилась. Она машинально поправила самострел за спиной и последовала за ним, её шаги были лёгкими, но решительными. Они поднялись на холм, где в одиночестве возвышался могучий дуб, его ветви раскинулись, как руки, обнимающие небо. У корней лежал гладкий камень, отполированный временем, с высеченной надписью:
– Кто это? – спросила она тихо, её голос дрожал, как струна перед обрывом.
Карас опустился на колени, его пальцы, загрубевшие от проводов и скальпелей, коснулись камня. Прошлое ожило, словно тень, шепчущая за спиной, – зелёные глаза Татьяны, её смех, её вера в него. Вина резанула сердце, как клинок.
– Мой друг, – выдавил он. – Роди. Я обещал её спасти, но… не успел.
Элли шагнула ближе, её глаза расширились. – Роди? – переспросила она, и в её голосе смешались благоговение и недоверие. – Та самая богиня-просветительница? Чья статуя стоит в центре Звени? Её имя шепчут в храмах, Карас! Кто ты такой?
Карас поднял взгляд, его глаза, тёмные, как бездонный колодец, встретились с её пылающим взором. – Просто человек, исправляющий ошибки, – проговорил он, и каждое слово падало, как камень в пропасть. Он отодвинул валун, под которым открылась небольшая яма, вырытая в корнях дуба. Внутри лежали: гладкая палка, лёгкая, идеально ложившаяся в руку; непромокаемый плащ, сложенный аккуратным квадратом; и записка, пожелтевшая, словно кожа старика. Карас взял записку, его пальцы дрогнули, но он не стал читать – сунул её в карман, чувствуя, как сердце сжимается. Это было от Тани. Её почерк, её слова —не ему, ещё один укор, который он не готов был принять.
Элли смотрела на него, её лицо было мозаикой вопросов и подозрений. – Откуда ты знал, что это здесь? – спросила она, её голос стал резче, как лезвие её ножа.
Карас встал, сжимая палку. Она была не просто деревяшкой – внутри скрывался клинок, о чём он пока умолчал. – Я был здесь раньше, – ответил он, его взгляд скользнул к горизонту, где лес шептался с ветром. – Искал её, Роди. Не знал о тайнике, пока не прочёл свитки в библиотеке. Она оставила это для нас. Этот мир… он не тот, каким кажется.
Элли прищурилась, её пальцы невольно коснулись рукояти ножа на поясе. – Этот мир? – переспросила она, и в её тоне звенела сталь. – Ты говоришь, как чужак! Что за загадки, Карас? Объясни, или я не сделаю ни шагу!
Карас фыркнул, её упрямство било, как молот по наковальне. Она была права – он скрывал правду, вёл себя, кретин, но правда могла сломать её. Он видел, как умирали другие, узнав, что Мир Грёз – иллюзия, их сознания растворялись в лимбе. Но её взгляд, полный огня, требовал ответа. И он решил, действовать дипломатично и задать ей наводящие вопросы.
– Почему тебя зовут Элли? – спросил он, глядя ей в глаза, его голос был низким, как гул далёкого грома. – Где твои родители?