Уравнитель блокировал, его нога, усиленная осознанностью, топнула, и земля взорвалась, пыль взметнулась столбом, ослепляя всё вокруг. Поле, усыпанное обломками паровой машины, задрожало, запах гари и крови стал удушающим. Элли, кашляя, метнула кинжал в противника – лезвие, пылающее её волей, закружилось, как раскалённая комета, и врезалось в плечо Уравнителя. Тёмная кровь хлынула, он вырвал нож, его глаза вспыхнули яростью. «Хватит», – прорычал он, голос – скрежет металла. Он развёл руки, и волна силы, как ураган, разнесла поле. Пыль, обломки, шрапнель разлетелись, словно пули, земля треснула, багряное небо над полем задрожало. Элли рухнула, нейроны в её разуме сгорали, тело дрожало от перегрузки. Из последних сил, цепляясь за осознанность, она сгребла угли, разбросанные взрывом паровой машины, их жар искажал возжух. Она швырнула их в Уравнителя, угли полетели, пылая, как звёзды. Он щёлкнул пальцами, его воля потушила их без труда, угли зашипели, падая в пыль, и густой пар взвился, окутывая поле, словно саван.
Элли, задыхаясь, крикнула: «Карас!» Голос её был хриплым, но пронзительным, как клич в бурю. И невероятное случилось. Из пара, как призрак, вылетел Карас, кровь текла из пустой глазницы, окровавленная рука без пальцев дрожала, а в другой порхал белый клинок, извлечённый из деревяшки, пылающий осознанностью, словно выкованный из света. Его единственный глаз сверкнул, и он рванулся вперёд, как буря. Косой удар отсёк руку Уравнителя, державшую клинок из стали, – она упала, кровь брызнула, как чёрная смола. Уравнитель взревел, но Карас пригнулся, вращаясь, его клинок рубанул, отсекая ноги врага в одно молниеносное движение. Тело Уравнителя падало, и Карас, с рёвом, в котором смешались боль и ярость, нанёс финальный удар – клинок вошёл в грудь, разрывая плоть. Уравнитель кашлянул, чёрная жижа хлынула изо рта, его тело рухнуло в пыль и затихло.
Карас упал на колени, выключив осознанность, кровь текла из пустой глазницы, силы иссякли. Он задыхался, каждый вдох отдавался болью, но взгляд был прикован к Элли. Она, шатаясь, поднялась, её ладони были обожжены, пальцы дрожали. Коснувшись волос, она замерла – прядь у виска почернела, как смола, цена её дара. «Я не могла вас бросить», – прохрипела она, зелёные глаза блестели, в них смешались усталость и решимость.
Гавриил смотрел на неё, и вина разрывала его сердце: «Аня… спасибо». Его голос дрожал, слова рвались из груди. Он запретил ей использовать осознанность, манипулировал её верой в Тира, заставил дать клятву, а затем сам попросил нарушить её. Она спасла их, рискуя собой, и даже перед лицом смерти держала слово, сражаясь без силы, пока он не разрешил. Восхищение боролось с болью – эта девочка, хрупкая, но несгибаемая, была сильнее, чем он мог представить.
Саруно, лёжа в пыли, кашлянул кровью, его лицо было бледным, но губы дрогнули в улыбке. Глаза сверкнули, как у хищника: «Не обычайная… девочка. И слово держит». Его голос, хриплый, скрывал тень интриги. Карас бросил на него взгляд, но не сказал ни слова.
Поле молчало, усыпанное обломками паровой машины, пропитанное кровью и гарью. Тлеющие угли шипели, пар поднимался, растворяясь в багряном свете заката. Мир Грёз смотрел на них, затаив дыхание, словно ждал следующего шага.
Часть 8: Исцеление
Элли подбежала к Саруно, вытащила обломок из его груди и, закрыв глаза, направила осознанность на рану. Её руки засветились мягким светом, и плоть начала затягиваться. Саруно кашлял кровью, но его глаза были полны благодарности.
– Не трать слишком много сил, – прохрипел он. – Это может убить тебя и привлечь Уравнителей, да, Карас?
Он усмехнулся, бросив взгляд на Караса, который лежал неподалёку. Карас чувствовал, как его лицо горит от ожогов, а глаз не видит. Пальцы левой руки были оторваны взрывом. Элли подбежала к нему, собираясь исцелить, но Карас оттолкнул её:
– Хватит! Одной руки мне достаточно!
Элли замерла, не понимая его грубости. Карас злился – он знал, что каждая вспышка осознанности разрушает её, но не мог сказать ей правду. Она только что спасла их, но именно её обучение привлекло Уравнителя.
Элли, проигнорировав его, бросилась к машинисту, чьё тело было разорвано взрывом. Она пыталась исцелить его, но Саруно остановил её:
– Он мним, Элли. Успокойся.
– Какая разница? – крикнула она. – Он человек!
Карас, поднявшись, посмотрел на неё и тихо сказал:
– Лечить – да, но не воскрешать. Воскрешать никто не может.
Саруно задумчиво кивнул, но его мысли были где-то далеко.
Часть 9: Дорога в Валию