Формакон полностью

Я любил её. Татьяна Родина была не обычайной – свет, что горит во тьме. Её зелёные глаза видели мир, каким он мог быть. Её смех был музыкой, её слова – поэзией. Мы создавали «Разлом», но я смотрел только на неё. Я был готов умереть за неё. Но она любила тебя, Гавриил.

Я видел, как она смотрит на тебя – твои глаза, твой смех были её солнцем. Я – лишь тень. Я уступил, сказал тебе однажды: «Люблю её». Ты кивнул: «Я тоже, Лёша». Я думал, ты ценишь её. Ошибся. Когда её сознание ушло в Мир Грёз, ты стоял, как камень, а потом бежал. Разрушил лабораторию, сжёг чертежи, женился на Лене. Ты забыл её, Гавриил. Ты не любил её.

Мир Грёз – мой шанс. Я видел её следы – Святая Роди, изменившая тот мир. Я найду её через Лазаря, выжившего в нейрококоне. Его осознанность поможет. Я воскрешу Таню, даже если она не любила меня. Я верен ей, как пёс могиле. Моя любовь – огонь, сжигающий меня.

Но боль режет. Я ненавижу тебя, Гавр, за то, что она выбрала тебя, за то, что ты предал её. Если бы она любила меня, я бы зажёг звёзды. Любовь – проклятье, дающее силы менять миры, но оставляющее шрамы. Любовь – жертва. Я молюсь Татьяне в храме Мира Грёз, но каждый шаг – кровь. Если я верну её, моя любовь не будет зря. Если нет – я тень, шепчущая её имя в пустоте. Ницше сказал: «То, что не убивает, делает сильнее». Но он не сказал, что оно оставляет нас пустыми. Я пуст, но иду. Ради неё.

А.А.

Повозка, запряжённая парой измученных лошадей, скрипела по травяной дороге, уводя беглецов от Валии. Колёса оставляли глубокие борозды в мягкой земле, а над горизонтом поднимался серый рассвет, словно пепел, размытый дождём. Воздух был пропитан запахом сырой травы и далёкого дыма – отголоском пожаров, которые, казалось, преследовали их. Валия осталась позади, её медные шпили исчезли в тумане, но тень Урина и его Уравнителей всё ещё висела над ними, как дамоклов меч.

Тир лежал на соломе в повозке, его тело было сломленной оболочкой. Кровь, смешанная с грязью, покрывала его кожу коркой, словно ржавчина. Правая рука, вернее, её обрубок, представляла собой кровавое месиво: кости торчали из рваной плоти, а повязка, пропитанная кровью, уже не держалась. Левый глаз заплыл, превратившись в тёмный провал, затянутый молочной пеленой. На груди и животе зияли рваные раны, оставленные ножом палача, а кожа вокруг них вздулась от ожогов и воспалений. Каждый вдох был хриплым, прерывистым, будто лёгкие разрывались. Тир умирал, и это было очевидно всем.

Эллизабет – уже не Элли, а нечто большее – сидела рядом, её чёрные волосы, теперь цвета воронова крыла, падали на лицо, скрывая глаза. Потемнение волос было не просто внешним изменением. Её волосы, некогда белые, как снег, стали чёрными, как смоль, потому что её разум горел, а душа тонула в хаосе Мира Грёз. Карас смотрел на неё и чувствовал, как сердце сжимается от вины. Он должен был остановить её раньше.

Его мысли кружились вокруг их побега. Они ушли от преследования – пока. Урин и Уравнители не могли их найти, если никто не использует осознанность. В Мире Грёз, где реальность текуча, как сон, найти кого-то, не оставляющего следов силы, было всё равно что искать иголку в стоге сена. Карас знал это из опыта. Если Эллизабет, Саруно или он сам воздержатся от вспышек осознанности, их след растворится. Но он также знал: Эллизабет не остановится. Её сила, её гнев, её боль – всё это было маяком, который рано или поздно привлечёт врагов.

Его взгляд затуманился, и память унесла его назад, в первое посещение Мира Грёз.

––

2019 год, Мир Грёз